Тайна старого саквояжа - Евгений Сухов Страница 93

— И кого это я, по-вашему, уже убил? — с ядовитым сарказмом спросил Самсон Николаевич.

— Главноуправляющего имениями графа Виельгорского господина Попова Илью Яковлевича, — снова отчеканил каждое слово судебный следователь. — И мы это очень скоро докажем.

— Как, позвольте вас спросить? — снова съехидничал Козицкий. — Основываясь на показаниях этого лживого лодочника? Так единожды солгавший тоже запросто солжет вторично.

— Нет, не только на его показаниях, но и на…

Иван Федорович не успел договорить. В комнату буквально ворвался пристав Винник и, не переводя духа, выпалил:

— Мы нашли его…

Воловцов перевел взгляд со станового пристава на Козицкого. Самсон Николаевич был бледен, как свежевыстиранное полотно. И губы его мелко-мелко подрагивали…

* * *

Труп главноуправляющего Попова лежал почти у самой стеночки сарая на глубине двух аршин с вершком. Ноги его были подобраны коленками к животу, будто он столь устал, что прилег на короткую постель да так и уснул. Золотые запонки на его манжетах рубашки и воротнике отсутствовали. Как не было и золотых часов с цепочкой, которые он всегда носил с собой.

Позвали доктора и родителей. Уездный врач мало что мог сказать, глядя на полуразложившийся труп, и обещал выдать врачебное заключение только после вскрытия тела. Яков Семенович стоял ни жив ни мертв, а Прасковья Владимировна безутешно плакала; она признала в трупе своего сына, о чем и сообщила уездному исправнику Уфимцеву.

— Это он, — произнесла она тонкими трясущимися губами. — Наш Ильюшенька…

Вечером, запротоколировав все события дня, готовились к отъезду, чтобы поутру отбыть в свои места назначения. Дело можно было считать раскрытым, а далее оно переходило в судебное ведомство, которое должно было определить меру наказания законопреступникам. Впрочем, и без того было ясно, какое наказание ожидает Козицкого, — каторга. В худшем случае бессрочная, в лучшем — двадцать лет. А вот как суд обойдется с полюбовницей Козицкого Настасьей, было неясно…

Утро следующего дня началось с того, что Козицкий попросился на допрос. Об этом сообщил Воловцову становой пристав Винник. Иван Федорович пожал плечами — ему не хотелось ни видеть Козицкого, ни тем более беседовать с ним — однако пошел, ничуть не сомневаясь в том, что управляющий станет давать признательные показания.

Судебный следователь не ошибся: Самсон Николаевич, сбиваясь и торопясь выложить все, рассказал, что с целью сокрытия им присвоенных сумм от имения он совершил в экономических книгах подлог, что и было замечено главноуправляющим имениями Поповым. Когда Илья Яковлевич пригрозил ему, что не намерен скрывать подлог, Козицкий схватил с каминной полки клеймо и несколько раз ударил Попова по голове. Когда тот упал бездыханный, Козицкий на какое-то время растерялся и с полчаса не мог прийти в себя. В это время в комнату зашла Настасья. Она мгновенно все поняла и предложила дождаться ночи, чтобы незаметно от людских глаз перенести тело в сарай и поглубже там зарыть.

— Мы вернулись во флигель, где я выпил два стакана водки, чтобы успокоиться. Но водка не брала, — продолжал, крайне волнуясь, Козицкий. — Едва дождавшись ночи, мы пошли в особняк. Тело лежало так, как мы его и оставили, и последняя надежда, что Попов жив, покинула меня. Отступать было некуда, надлежало спрятать как можно тщательнее труп и все следы убиения.