Парень не промах - Юрий Гаврюченков Страница 94

Они сидели с опером Соболевым и следователем Пшеничным в маленькой тесной комнате, где помещались только стол, сейф и стулья. Это было какое-то хозяйственное помещение штаба, без окна и без вентиляции. Там было невыносимо, но Вася и не собирался задерживаться.

Зато Виталик в душной компании следователя и Соболева просидел долго.

Он был немного уныл, но вскинулся, когда зашёл Панов.

— Виталий, вопросов больше нет между нами? – сразу от дверей спросил его оперативник Панов.

И с подхода добавил:

— Кто в лесу стреляет, ты знаешь! Говори, ты в курсе этой пальбы. Я лавру сжёг и Барина забрал. Давай и ты колись, пока не поздно! Где и зачем в лесу стреляли в лоб?

Виталий, ошалев, моргал и не знал, в чём признаваться.

— Кто? – давил на него Панов. – Кто стрелял? Выпущу. Мы тебя сразу выпустим, если укажешь. Кто?

После выезда на место преступления в лесу у Василия Панова были очень субъективные воззрения на методы обращения с задержанным.

Следователь не возражал.

Опер Соболев наблюдал за работой молодого оперативника Первой бригады, чтобы рассказать в коллективе своей Седьмой. Порадовать.

Опытного Соболева это развлекало в присутствии следователя прокуратуры. Есть кому доказать в соседней инстанции, если возникнут сомнения у товарищей.

А Вася знал о намерениях Соболева и наигрывал:

— Ты мне расскажешь? – тихо шептал на ухо Захарову.

Тот изобразил молчаливое внимание.

— Я выйду, – сказал следователь.

Опер метнул вопросительный взгляд.

— Угу, – тихо попросил Вася.

Соболев вышел.

Вася пододвинул табуретку, сел напротив Захарова и сказал:

— Мы сейчас с тобой по-хорошему говорим. Ответь на один вопрос. Он даже тебя не касается. Ты знаешь кого-нибудь на «Красном Путиловце»? Ты знаешь, о ком я – про Голого Барина.

— Не знаю я никакого голого, – отвернулся Захар.

— А Коробка? Коробка знаешь? – продолжил Вася допрос. – Он что тебе говорил про инкассаторов?

— Ничего я не слышал ни про каких коробков, – брезгливо выплюнул Захар. – Коробок спичек у меня в кармане найди.

Оперуполномоченный Панов передохнул. Тут было непросто.

— Виталик, – впервые он попытался по-настоящему проникнуть в душу мужчине, как его не учили раньше в милиции. – Мы же вместе. Мы друзья. Зачем тебе ломать судьбу? Ты знаешь, что про все твои дела рассказали кореша? Они означили, они и подтвердили. Договори сейчас про смычки и поступки. А суд учтёт в последний раз. Выйдешь сейчас на свободу под условным сроком.

Отвечаю тебе!

— Жизнью? Матерью клянёшься? – брызнул по-пацански в лицо Захар.

— Клянусь, – сказал оперуполномоченный Панов.

Виталий Захаров отвёл взгляд на стену и долго молчал. Потом обернул к Панову лицо своё и произнёс обдуманное:

— Вот кто нас сдавал. Зря мы Штакета трюмили.

Вася немедленно возмутился:

— А Коробок знаешь сколько про тебя наговорил?

— Коробок – мелкий, с нами был, при мне начинал и на бабкиных сундуках поднялся.

Панов выслушал.

— Ни за хвост собачий, – прибавил Виталик. – Сам на общак отнёс долю жирную, и воры его поставили над нами.

— За родную? – спросил Вася.

— За родную.

— И пацанам поровну – родная была бабка или нет?

— Да всем тут поровну, кто с ворами ходит. Кто в сторону шаг, с того сразу спросят. Сам же видел.

Василий Панов помолчал.

— Вам действительно хотелось Штакета забить?