Что скрывает прилив - Сара Крауч Страница 97

Джим последовал за ней по коридору на кухню, где за столом сидели Элайджа с пожилым скваломом – по всей видимости, отцом Накиты – и, склонившись друг к другу, о чем-то беседовали.

– Элайджа, – окликнула его Накита, и что-то в ее голосе заставило его мгновенно поднять голову. Он скользнул по ней взглядом и увидел шерифа, вошедшего на кухню.

– Элайджа, – сказал он, показывая ордер. – Ты арестован за убийство Эрин Лэндри.

Никто, казалось, не удивился.

Элайджа медленно поднялся.

– Вы арестовываете не того человека, шериф.

– Вот как? А на ордере стоит твое имя, – сказал Джим без тени улыбки.

– Выслушайте меня. Мы знаем, что ее муж приезжал в город, и думаем…

– Меня не интересует, что вы там себе думаете. Ты арестован.

– Да послушайте…

– Мэнни улетел тридцать первого, – снова прервал его Джим, – за три дня до смерти Эрин. Мы связались с аэропортом, там подтвердили. Повторяю последний раз: ты арестован. Идем.

– Помни, что я сказал, – тихо проговорил отец Накиты, и Элайджа кивнул, глядя на ордер. Он прошел через кухню и оказался лицом к лицу с шерифом.

В его глазах Джим увидел понятное отчаяние и злость, но было в них и нечто другое; нечто, от чего он на мгновение застыл, снимая наручники с пояса. Элайджа смотрел на него как невинный барашек за секунду до того, как ему перережут горло. В его взгляде была какая-то прямота, вера в то, что все еще наладится и справедливость восторжествует. Впервые после того, как Джим прочитал дневник, в голову ему закралась мысль, а того ли человека они поймали.

Отмахнувшись от сомнений, он подошел к Элайдже сзади и надел наручники. Стоявшую на кухне мертвую тишину прервал металлический щелчок.

– Пойдем, – сказал Джим.

Накита с отцом молча проводили их по коридору. Джим оглянулся и увидел, что отец приобнимает дочь за плечи, а по щекам у нее катятся тихие слезы.

– Оставайтесь здесь, – сказал им Джим; они застыли в освещенном дверном проеме, а он вывел Элайджу на улицу, в буран.

Ветер совсем разбушевался, Джим вздрогнул, услышав, как в лесу треснула ветка. Он распахнул заднюю дверцу автомобиля, развернул Элайджу так, что тот оказался лицом к дому.

– Я люблю тебя! – внезапно прокричал Элайджа Наките, пока шериф заталкивал его в машину. – Я люблю тебя, На…

Джим захлопнул дверцу, прервав его, завел машину и вырулил на дорогу, не осмеливаясь взглянуть на отца с дочерью, стоявших в дверях огромного дома. Во второй раз он оставлял эту женщину на пороге в слезах.

31

31 октября 1992 года

Элайджа открыл багажник «камаро» и вытащил два складных стула. Он водрузил их перед кофейней «Кофе от Бигея» и сел, держа на коленях гигантскую миску со сладостями. С обеих сторон люди расставляли на тротуарах стулья, кругом носились пестро разряженные дети, но Накита еще не появилась.

Двое близнецов, одетые в костюмы Бима и Бена[9], спрятались за стул Элайджи, пластиковое ведерко Бена стукнулось о бампер «камаро».

– Смотрите, куда идете! – пожурил их Элайджа.

– Ты ворчишь, как старый дед.

Элайджа обернулся и увидел, как Накита садится на соседний стул.

– Извини, что опоздала, – сказала она, улыбаясь и беря его за руку. – Я рисовала в студии и совсем потеряла счет времени. Думала, что прошло сорок пять минут, а потом глянула на часы и поняла, что просидела аж три часа и за окном уже смеркается.