Что скрывает прилив - Сара Крауч Страница 98

Элайджа кивнул.

– Со мной такое бывает. Порой, когда пишу, то словно впадаю в транс, а потом поднимаю глаза и с удивлением вижу, что я почему-то у себя дома, а не в мире, о котором только что писал.

Накита засмеялась.

– Наверное, ошеломляет.

– По правде говоря, да – особенно когда до тебя доходит, что мир, в котором ты обитал последние несколько часов, ненастоящий.

Накита окинула его долгим взглядом.

– Я зареклась тебя спрашивать, но раз ты сам завел разговор, то спрошу: ты снова пишешь?

– По чуть-чуть, иногда. Нелегко начинать писать после перерыва, но я себя не тороплю – сижу и жду, не придет ли что в голову.

– Придет, – заверила его она. – А если тебе не хватает мотивации, то подумай о том, как обидно будет умереть, не дописав рукописи. Ты же не хочешь, чтобы я ее за тебя закончила.

– Ты замечала, что видишь все в мрачном свете? – со смехом сказал Элайджа.

Накита улыбнулась и огляделась.

– Давно я не была в центре города на хеллоуинском параде. В детстве я приезжала сюда с родителями и ходила по домам, выпрашивая конфеты. Как-то раз, когда мне было лет десять, я заставила папу полностью завернуть меня в фольгу. Такой у меня был костюм. Я еле ноги переставляла.

– И кем ты была?

Накита усмехнулась.

– Печеной картошкой!

Элайджа прыснул со смеху.

– Вообще-то я ни разу не смотрела парад, – сказала она.

– О, тебе понравится. Я помню, как участвовал в нем, когда был маленьким, – усмехнулся Элайджа. – Это такой парад наоборот: наряженные дети проходят по Главной улице с пакетами, а родители стоят на тротуаре и бросают им сладости.

Элайджа вложил ей в ладони горстку конфет. Она развернула «кит-кат» и запихнула в рот. Несколько волонтеров в светоотражающих костюмах тщетно пытались согнать детей в конец улицы. Они кричали и размахивали руками, пока монстрики, ведьмы и тыковки носились мимо как угорелые.

– Тут нужен пожарный шланг, – с серьезным видом сказала Накита. – Чтобы их угомонить.

– Ты будешь замечательной матерью, – сказал Элайджа полушутя.

Кто-то из волонтеров нажал на кнопку стереосистемы, и заиграла «Чудовищная мешанина»[10]. Орава ребятишек хлынула вперед. Элайджа с Накитой встали и принялись кидать сладости, смеясь каждый раз, когда они попадали в ловкие пальчики. Элайджа передал миску Наките, приобнял ее, пока она бросала пригоршни конфет. Простые мгновения, самые обыкновенные, такие как это, – вот что делало их отношения особенными, и он упивался ее радостным смехом, пока она бросала остатки конфет малышам, замыкавшим процессию.

Внезапно Элайджа почувствовал на себе чей-то взгляд и поднял глаза: с другой стороны улицы, поверх детей, на него, прищурившись, смотрела Эрин.

Элайджа отпустил Накиту и отвел взгляд.

– Ну что, пойдем? – спросил он и повернулся, чтобы сложить стул.

– Пойдем? – рассмеялась Накита. – В смысле? Я же только приехала!

Краем глаза Элайджа видел, как Эрин направляется в их сторону. Только не это!

– Если поедем сейчас, то не будем стоять в пробках; давай я помогу тебе со стулом? – Элайджа чувствовал, что говорит слишком поспешно, но ничего не мог с собой поделать. Столкновения не избежать.

– Элайджа, что происходит? – спросила Накита.

Не успел.

– Давно не виделись, – произнесла Эрин, вставая между ними и глядя на Элайджу с ослепительной улыбкой.

Элайджа видел, как напряглась спина Накиты, когда она узнала женщину, которую винила в смерти бабушки.