Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 97

…Лейтенант советской контрразведки Иван Бурлака и агент «Д–35» Ральф Моро при встрече разошлись, не взглянув друг на друга.

6. Что выбрал Розанов

Галстук непрочен. Его можно разорвать одним резким движением. Но галстук-подарок постепенно связал Розанова с «Д–35» крепче железной цепи.

— Я раскусил мальчишку, – хвастался Моро Винтеру, – его можно использовать. У русских есть пословица… Как бы ее понятнее перевести?.. Приблизительно так: «Там, где нет рыб, и омара можно считать рыбой».

Винтер сердито вздохнул:

— Да, это главная трудность нашей работы: абсолютно не на кого опереться. В любой стране я приобретал нужных людей в любых слоях общества – от членов парламента до бандитов. Здесь таких людей нет, и я не знаю, как их найти.

— Вот и приходится довольствоваться сопляками, вроде Розанова, – добавил Моро.

Оба собеседника помолчали. Моро устало смотрел на высокий узкий бокал с вином, стоящий перед ним.

— Все пустяки, все на свете пустяки, – тихо сказал Моро и громко добавил: – Розанов от меня не уйдет.

— Зачем он вам все-таки нужен? – спросил Винтер, оторвавшись от своих дум.

— Дынник носится с мыслью проникнуть в бюро и украсть чертежи трала, у него наклонности уголовника…

— А вам хотелось бы заставить работать на себя профессора эстетики? – с саркастической улыбкой перебил Винтер.

— Да, – серьезно ответил Моро. – Я предпочел бы профессора. Так о чем я говорил?.. В возможность незаметно попасть в бюро я не верю, оно охраняется. Марченко, которому, как вы говорили, поручена охрана бюро, хитер и опытен. Однако старина Моро не глупее его. Я нанесу удар с неожиданной для Марченко стороны. Вот послушайте, – Моро положил руки на стол, близко склонился к собеседнику. – Розанов уже познакомил меня с дочкой инженера, дочка познакомит с отцом. Каждый человек имеет свои слабости, надо уметь их нащупать. Борисов, может быть, тщеславен. Я предложу ему генеральский чин, работу в лучших конструкторских бюро нашей страны. Он может любить выпить. Я превращу его в пьяницу, втяну в долги. Быть может, он труслив. Я сфабрикую историю, угрожающую ему тюрьмой. Что я сделаю, еще не знаю. Пока мне прежде всего надо войти в семью Борисовых. Войти своим человеком, может быть даже женихом дочери инженера. Поможет мне Розанов. Он, правда, кажется, неравнодушен к Борисовой, и моя близость с ней может прийтись ему не по вкусу, но я найду способ полностью подчинить себе Розанова. Это неплохо во всех отношениях. Вдруг он понадобится еще для чего-нибудь?

— Не мне вас учить, Ральф. Следовательно, вы обрабатываете Розанова?

Моро кивнул в ответ.

К цели своей «Д–35» шел настойчиво, его встречи с Розановым стали ежедневными. Новые друзья проводили вместе по нескольку часов почти каждый день. Семену льстила близость пожилого, много повидавшего на своем веку человека, он кичился дружбой с иностранным журналистом.

Многое из сказанного Моро находило сочувственный отклик у Семена. Почти безотчетные, неосознанные мысли Розанова формулировались Моро откровенно, без обиняков.

— Сила сильных – вот закон жизни, – любил повторять Семену Моро. – Надо быть сильным и жить только для себя.

— Это все теоретические рассуждения, – махнул рукой Розанов.

— Смотря для кого, – сухо возразил Моро. – Есть две морали. Одна – толпы, другая – умеющих проникнуть в суть бытия, тех, у кого свой взгляд на окружающее. Можете назвать меня эгоистом, эгоцентристом, чем хотите, но я вам выскажу свое мнение. В жизни бывает всякое, и если иногда приходится пренебречь условностями – тем хуже для условностей.