Невидимый фронт - Юрий Усыченко Страница 98

Разговор этот происходил за столиком ресторана «Волна», расположенного в дальнем конце Морского бульвара. Посетителей сейчас, когда еще не кончился рабочий день, было мало. Никто не обращал на Розанова и Моро внимания.

Моро налил водки Розанову и себе.

— Знаете, почему вы считаете мои слова теоретическими рассуждениями? – продолжал Моро, когда оба выпили. – Я вам объясню. Вы слишком прониклись общепринятыми правилами и не можете отрешиться от них.

«Мальчишка хочет казаться оригинальным, необыкновенным, – думал “Д–35”. – Он презирает своих: сверстников, их взгляды. А я его поглажу против шерсти».

— Я? – Моро достиг цели, задев самолюбие Розанова. – Откуда вы это взяли?

— Вы меня извините, Сэм, но старина Моро прямой человек… Вы мыслите по общему шаблону, ваш жизненный путь размечен заранее, в нем нет места романтике, приключению. Институт, затем работа в пыльной канцелярии или школе – вот что вас ждет.

— Не знаю, что меня ждет. – Обида Семена не прошла, он хотел заставить Моро изменить мнение о себе. – Но я согласен с вами, надо брать от жизни все и только для себя. Какое мне дело до других, до всех громких фраз о пользе для общества!

— Вы правы, – Моро, как бы ставя точку в заключение беседы, крепко хлопнул ладонью по столу. – Думая, а главное, действуя в этом духе, вы сумеете провести свой век безбедно. Поверьте опытности старины Моро, желающего вам добра. И еще: никогда никому не уступайте, Сэм, люди всегда норовят подчинить себе слабых.

Из «Волны» приятели поехали на пляж, искупались, посидели в ресторане-поплавке. Из поплавка перекочевали в шашлычную и заканчивали вечер в ресторане «Театральный» при гостинице, где жил Моро. Семен к этому времени совсем опьянел. Он развалился на стуле против Моро и, бессмысленно глядя в пространство, заплетающимся языком отвечал на односложные реплики собеседника.

— Простите, Сэм, – поднялся со стула Моро, – я на минутку оставлю вас.

Розанов не ответил. От смеси коньяка с шампанским, которой его угостил Моро, Семену стало нехорошо. Лица сидящих за соседними столиками расплылись в мутные пятна, большой зал ресторана то кружился, то начинал покачиваться.

Розанов тяжело откинулся на спинку стула и при этом задел кого-то плечом или его задели – он точно не разобрал.

— Послушайте, – раздался над Семеном раздраженный голос. – Вы толкнули даму. В таких случаях обыкновенно извиняются.

Семен поднял голову и тупо уставился на мужчину лет сорока, который держал под руку молодую женщину в длинном вечернем платье.

— Я говорю, что вежливые люди в таких случаях извиняются, – повторил мужчина.

Розанову не хотелось ни ссориться, ни вообще разговаривать, однако устроить скандал в ресторане считалось среди стиляг признаком особой «доблести», и больше по привычке, чем сознательно, Семен произнес, еле ворочая языком:

— Пшел!

— Что? Как вы смеете?

— Пшел вон!

— Вы нахал! – взвизгнул мужчина. – Вы меня оскорбляете!

Спутница потянула его за руку и тоже очень громко сказала:

— Оставьте его, Макс, не связывайтесь. Вы же видите, что он совершенно пьян. Пойдемте.

Громкий разговор привлек внимание посетителей ресторана.

— Никуда я не уйду, – кипятился мужчина. – Я не позволю всякому мальчишке оскорблять меня!

Розанов, пошатываясь, встал и, взявшись обеими руками за спинку стула, чтобы сохранить равновесие, закричал: