Тайна голубого стакана - Алексей Попков Страница 98

Он быстро оглянулся, вытащил сверток и сунул за пазуху. Потом забил пробку на прежнее место, вторично связал оглобли, но не стал поднимать их вверх, а оставил лежать на земле.

Николай вновь перебрался через забор и тут же вплотную прильнул к нему.

К воротам конного двора неторопливо шагал высокий, слегка сутулый человек, в котором мальчик сразу же узнал Никифора Ивановича.

Дождавшись, когда он войдет во двор, Николай, поправив кепку, направился к квартире Ковригиной, заботливо придерживая рукой спрятанный под рубашкой сверток. Он шел не торопясь, нарочито медленным шагом, хотя сердце у него бешено билось и его так и подмывало пуститься бегом.

Мальчик раздумывал над новой заботой, свалившейся на него: кому передать обнаруженные в оглобле бумаги? Наверное, в них есть что-то очень важное, иначе их не стали бы так необычно прятать.

По поселку разнеслись призывные звуки гудка.

«Семь часов, – машинально подумал Николай, – скоро шахтеры пойдут на работу… Но кому же, кому отдать бумаги?»

И тут он вспомнил про нового начальника отделения милиции – Кустова.

«Что же я раздумываю? Конечно же, бумаги нужно отдать ему! Забегу сейчас к Галине Васильевне, спрошу у нее про пещеру, потом занесу Валентину Романовичу бумаги – и к себе на заимку! Вдруг дедушка уже вернулся!»

Не сдерживая больше шага, мальчик быстро достиг дома, в котором жила Ковригина, и вошел в калитку.

Еще вдалеке он услышал через широко распахнутое окно, что тетя Шура со слезами в голосе кричит в телефонную трубку:

— Да скорее, скорее доктора! С Галиной Васильевной несчастье приключилось! Помирает она!..

Николай мигом вскочил на широкую завалинку и, просунув голову в окно, увидел, что старший геолог Галина Васильевна Ковригина лежит на полу без движения.

Глава девятнадцатая

Слабый, еле уловимый свет просачивался в пещеру сквозь отдаленную узкую щель.

С трудом подняв тяжелые веки, лесник Мошков взглянул перед собой и никак не мог понять, где он и что с ним произошло.

«Заболел я, что ли? – было его первой мыслью. – Где же я, почему так темно и холодно? Почему возле меня никого нет?»

Ощутив тупую боль возле ключицы, он беспомощно опустил на холодный каменный пол неимоверно тяжелую, словно чужую, голову и опять провалился в черный мрак.

Когда Мошков снова очнулся, он, хотя и с большим трудом, приподнялся, выпрямил подогнутую онемевшую ногу и, опираясь о стену, огляделся вокруг.

Прислонив голову к стене, старик уловил металлический скрежет, доносившийся откуда-то снизу. Это заставило его насторожиться и постараться определить, что это за звуки. В таком напряженном состоянии дед Афанасий просидел довольно долго. Когда до его слуха донеслось еле слышное жужжание металлического бура и он ощутил сотрясения каменного пола, на котором полулежал, в голове лесника возникла догадка, от которой он сразу же приободрился. Только продолжающаяся боль в плече и слабость во всем теле удержали его от попытки встать на ноги и ощупью пойти на воздух, к солнцу, к людям. В памяти его начали постепенно восстанавливаться недавние события.

«Да как же это я сразу не сообразил? – подумал старик. – Где-то совсем рядом работают бурильщики. Значит, я в пещере! Ну, теперь только набраться сил, а уж выйти отсюда я сумею!»

Но вспышка радости тут же погасла.