Мертвые земли Эдеса - Софья Шиманская Страница 100

— Печать Венеры? – хмыкнул Луций, сгоняя наваждение.

— Тренируюсь на завтра, – осклабилась Талия, – если даже тебя проняло, значит, работает. Заклинание обольщения едва ли не сложнее Гнева Богов, а мне его нужно положить на десяток девочек. Восхитительное применение моим талантам, не находишь? Украшаю шлюх для кучки пресыщенных импотентов, – она наклонила голову, внимательно разглядывая его в отражении, – ты выглядишь даже хуже, чем обычно.

— Благодарю. – Луций подошел к заваленной хламом кровати, спихнул в сторону гору бумаг и развалился, глядя в потолок. Он был украшен росписью. Талия сама рисовала густые облака и божеств за ними. Луций нашел взглядом Меркурия, и его губы тронула улыбка – это чуть кривоватое лицо было его работой.

— Не стоит, – она повернулась к нему и уперлась руками в край резного табурета, наклоняясь вперед, – выглядишь так, будто из трупной ямы вылез. Пахнешь не лучше. Я знаю, что ты в Лотии каждый день, и я знаю, сколько ты пьешь. Мне просто интересно, ты планируешь останавливаться или мне запретить тебя пускать?

Началось. Луций вздохнул.

— Я просто плохо сплю.

— Для этого есть заклинание.

— Не в этом дело. – Луций раздраженно поднялся на локтях. Вот только Печати Сомноса ему не хватало, чтобы запереть его в кошмаре без возможности его оборвать. Он наскоро перебирал варианты лжи и полуправды. Любой из них вел к вопросам, на которые он не готов был отвечать, поэтому просто буркнул: – Я не хочу об этом говорить.

Талия закатила глаза.

— О боги, ты что, влюбился?

— Чего? Это… – Луций было собирался возразить, но остановил себя.

Эта версия звучала безопасно. Он снова опустился на кровать, уставился в потолок.

— Да. Безответно. Довольна? Выскажи все свои шутки, и закончим с этим. Давай свое письмо для Арвины. – С нарочитым равнодушием он протянул руку.

Выглядеть влюбленным оболтусом неловко, но Талия придумала эту версию сама и готова ей удовлетвориться. Пусть так и будет. Посмеется да оставит в покое.

Она не смеялась.

— Я не собираюсь шутить над твоими страданиями, пока я, бордельная девка, пишу романтическое письмо патрицию. – В ее голосе звучал горьковатый сарказм. – Оно еще не готово, заберешь завтра перед пиром. Пройдешь через термы к главной зале, я встречу тебя там за час до заката и пущу во внутренние коридоры.

— Не надо.

— Что значит не надо? У нас был уговор.

— Я уже знаю, что будет на выступлении перед Сенатом.

— Поздравляю, – Талия подарила ему хмурый взгляд, – а за письмом изволь явиться. Ты обещал.

Луций со вздохом кивнул.

* * *

Самым глупым решением этого дня было войти в поместье через парадные двери.

Луций самонадеянно предположил, что Тиберий уже отошел ко сну, и Публий наверняка тоже. Столкнувшись с братом нос к носу в дверях, он вздрогнул и отшатнулся. Ноздри Публия едва заметно дернулись – должно быть, от запаха вина.

— Луций, – он смотрел на него с укором и легкой брезгливостью, – я давно не видел тебя. Почему ты до сих пор не занялся обвинением Месоллы?

Луций отступил на шаг, отводя взгляд от строгого лица брата.

— Может, потому что я чуть не умер? – процедил он.

Умом Луций понимал, что не смог бы бегать вечно – рано или поздно ему все равно пришлось бы вернуться к делам и смириться с тем, что его брат и дядя – клиенты Корвинов, а значит, пугающие золотые глаза всегда будут наблюдать за ним. В следующем году он станет трибуном. Через пять лет – квестором. Еще через девять – претором и, наконец, к сорока годам – консулом. Проторенный путь чести, о котором он мечтал, каждая должность в свой срок, на каждую нужно работать уже сейчас.