Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 109

И ком подбирается к горлу.

А потом рассыпается, потому что…

Плевать.

На тех, кто отворачивается, словно опасаясь даже смотреть в сторону Вельяминовых. И на тех, кто шепчется за спиной. И уж точно на тех, кто готов в эту спину ударить, только ждут подходящего момента. Маруся не слабая. И она выстоит.

И за себя.

И за Таську. И за маму Василису… и за другую, о которой Маруся старалась не думать, потому что слишком больно. Тяжело…

Скрипка сбилась. А потом заиграла, но что-то другое, нервное и злое, словно вызов бросила. А Маруся поймала взгляд хрупкой девочки, для которой и скрипка казалась несуразно огромной, и выдохнула. В этом взгляде было столько силы, что стало стыдно за нытье свое вечное и мысли трусливые.

И спина сама собой вытянулась. Плечи распрямились, а пальцы коснулись крохотных цветков, которые расползлись по платью.

Те, в толпе, что смотрят искоса… какое Марусе вообще до них дело? Просто люди. Посторонние. А что много, так и Маруся не одна. У нее вон Таська есть.

Петрович. Тетушка Анна… Сабуровы, которые не бросят. Аленка… Иван и Бер. Сашка со всеми его странностями. И те, приехавшие пловцы… у них физии такие, что поневоле пыл охладят. А значит… значит, как-нибудь.

С божьею помощью ли.

С человеческой.

Справится.

И музыка, словно откликаясь на Марусины мысли, стала мягче. Она теперь лилась широкою рекой, успокаивая и убаюкивая, а потом в ней появились игривые ноты, будто… обещания?

Чего?

Нет уж. Не надо Марусе ничего обещать. Во всяком случае, пока она с проблемами не разберется. Хотя бы частично… И вообще, обещаниям она не верит.

А вот Ивану…

Или нет?

Или…

Еще рано о чем-то говорить. Это просто стресс сказывается. И музыка. Вот Маруся прежде не знала, что настолько к музыке восприимчива.

А девочка, улыбнувшись ей, оборвала мелодию, поклонилась и ушла… и в сумраке зала еще несколько мгновений стояла тишина, в которой Марусе чудилась надежда – вдруг да вернется.

Доиграет.

Но вот кто-то вяло хлопнул.

И хлопок поддержали. Аплодисменты были громкими, но почему-то казались неуместными.

— Редкое мастерство, – шепотом сказал Иван. – И с толикой ментального воздействия.

— Что?! – Почему-то стало обидно, будто ее, Марусю, обманули. Снова.

— Не на тебя. Скорее уж девушка остро ощущала настроение, на него и реагировала. И поэтому музыка так воздействовала, – пояснил Иван. – Аэна редко выступает частным образом. Бабушка пыталась договориться как-то. Даже дядю подключила, хотя она к нему редко обращается.

— Почему?

— Чтобы не беспокоить. Он спасатель. Работа ответственная… а тут хотела… очень ей понравился концерт. Мне тоже… хотя был более классическим, массовым. Но договориться не вышло.

— А у Свириденко получилось…

— Именно. И это странно…

Аплодисменты стихли. И Таська, сидевшая рядом, тихо произнесла:

— А помнишь, мы в театр как-то поехать собирались…

— Помню, – отозвалась Маруся. – Правда, не помню, на какое представление…

Главное, что собирались.

Всерьез.

И тогда все-то казалось не таким безысходным, что ли. Была мама Вася и кое-какие деньги, не огромные, но на билеты в Императорский хватило бы, конечно, если не ложу арендовать. И еще осталось бы на наряды, потому что в Императорский театр в джинсах не пускают.

Они даже сайт листали.

Обсуждали.