Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 110

А потом…

— Вот. – Таська поглядела на Свириденко. – Считай, и съездили… спасибо, что ли, сказать?

— А ты оперу любишь или балет? – поинтересовался Бер.

— Без понятия.

— Тогда… я посмотрю что-нибудь не нудное?

— Это приглашение?

— Вроде того…

— Только… – Таська улыбнулась. – Давай не на карете?

— А что? Плохая?

— Замечательная… но дня четыре дороги в ней я не выдержу. Это если мы в четыре вложимся… в одну сторону.

— Дорогие гости… – голос Свириденко развеял остатки очарования. Все же благодарить его Маруся не станет. – Я просто счастлив…

Что-то он дальше еще говорил, такое от, случаю подходящее. Слова влетали в одно ухо и вылетали в другое.

— А ты что любишь? – шепотом спросил Иван. – Оперу или балет?

— Пряники… – Маруся ляпнула и устыдилась. – Извини, я как-то… ни там, ни там не бывала. Дикая, считай. Неокультуренная.

— Повезло.

— Почему?

— Потому что меня бабушка старательно окультуривала. Ни одной премьеры не пропустили. Ну, пока не подрос и не научился избегать влияния культуры на слабый эльфийский разум.

— Ага. Сбегал он, – подсказал Бер. – Хотя понять можно… мы как-то пошли… на балет. В общем, все танцуют, но ничего не понятно.

— В опере то же самое, только все поют.

— И ничего не понятно? – Таська погладила косу, украшенную расшитыми лентами.

— Видишь, суть высокого искусства ты уловила… там, говорили, новая постановка это… как его… впечатляет и поражает своей смелостью.

— Это значит, что будет еще менее понятно, чем обычно, – пояснил Иван. – А если пишут, что в духе лучших традиций или около того, то в целом угадать, кто хороший, а кто плохой, получится.

— Знаете… – Таська перевела взгляд с одного на другого. – А казались такими воспитанными… цивилизованными…

— Не верьте, девушка, – раздался гулкий голос. – Все это притворство. Большинство мужчин до конца дней своих остаются в глубине души дикими. Ведагор. Волотов.

И руку протянул, которую Таська пожала. И Маруся пожала. А Бер почему-то насупился и запыхтел возмущенно.

— Что ты тут делаешь? – поинтересовался он у Ведагора.

— Потом поговорим. Там, где тушенку оставлял… и я тебя не знаю. Ты не знаешь меня.

Бер нахмурился еще больше и кивнул.

— А вы, девушка, не замужем? – Взгляд Ведагора… вот тяжелый, но не сказать чтобы мертвый. Напротив, такой… как у Сабурова.

Оценивающий. И легкая насмешка в нем тоже видится.

— Нет. А что?

— Да так… на перспективу…

И отошел прежде, чем к разговору присоединился Свириденко.

— Любопытные молодые люди… – донеслось до Маруси снисходительное. – И костюмы у них интересные. В духе эпохи…

— Молодежь, – отозвался Свириденко, и человек, его не знающий, сказал бы, что произнес он это с легкой насмешкой и симпатией. – Им только дай повод общество эпатировать… порой совсем теряют границы…

— Это кто? – шепотом спросила Таська.

— Братец. – Бер провожал пару взглядом. – Старшенький… что он тут делает, непонятно. Но раз приехал, то явно что-то не так.

— А тушенка?

— Тушенка? – Взгляд Бера сделался мечтательным. – О… тушенка лишь бы где не растет.

Он хотел добавить что-то еще, но заметил приближающуюся Офелию. Та сморщила носик и поинтересовалась:

— А вы тут решили остаться?

Только теперь Маруся заметила, что зал опустел.

— Конечно, я бы и не против… но папенька расстроится. Он сюрприз приготовил… – И рученьки сцепила. Хищный взгляд ее ненадолго задержался на Таське. – А ты стала еще толще… все же с твоими формами жрать надо поменьше.