Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 110

— Для начала?

— Помнится, ты сам просил, нельзя ли кого из наших поближе переселить. А то далёконько твоим ездить приходится.

Просил?

А ведь и вправду. Было такое. Только почему-то теперь просьба показалась Фёдору Фёдоровичу не столько глупой, сколько поспешной.

— И?

— И если выйдет всё, как должно, то будет вам новый заповедник под боком.

— С мышами?

— Уже познакомился?

— Да так… с отдельными представителями. Весьма впечатлили. И не отказался бы продолжить сотрудничество.

— Продолжишь, — кивнула ведьма.

— Только понимать их пока тяжело, но наши программисты предложили создать графически-речевой интерфейс, который облегчит коммуникацию.

— Так, об этом ты с мышами поговоришь, чего им там надо. Или там вон, попросишь кого, чтоб перевели. Но я о другом, Феденька. Оно или сложится, и тогда будут тебе и ведьма, и мыши, и оборотни с упырями.

Вот оборотней с упырями Фёдор Фёдорович точно не просил. Но что-то подсказывало, что отказаться не выйдет.

— И всё прочее, чего только полагается, — закончила фразу Антонина.

— А если… не сложится? — он всегда умел улавливать основную мысль.

— А вот если не сложится, — ведьма вздохнула. — Тогда санитарная зона вам и понадобится…

Глава 24

Снова о тайнах прошлого и жизни работников культуры

Моя мать продавала котелки самых разнообразных размеров, от маленького котелка до огромного котла, а мой папа, собственно, их изготовлял. Я была у них подмастерьем. На первый взгляд все хорошо. Но у нас была традиция, как только ребенок становится достаточно самостоятельным, его отправляют на поиски истины. Истина заключается в том, что каждый человек должен найти свою дорогу в жизни.

О мудрости и некоторых традициях потомственных делателей котелков.

— Пётр Савельич, — Лёшка щёлкал тыквенные семечки, принесённые тёткой Марфой, и глядел на закат. Точнее до заката оставалось ещё прилично, но солнце уже коснулось лесных макушек, небо набрало цвет, а от воды потянуло ветерком. — А откуда у вас гаубица?

— Так… с работы осталась, — Пётр Савельич тоже сидел на лавочке. И семечки щёлкал с не меньшим энтузиазмом. Шелуху, как и Лёшка, ссыпал в пакет.

— Эм… и… табельное, я слышал, сдавать надо, — Лёшка пытался представить, кем надо работать, чтобы от этой работы осталась гаубица, но воображение постыдно сбоило.

— Так то табельное. Его, конечно, надо. И удостоверение.

— А гаубицу, выходит, нет?

— Вот что ты привязался… списали её. Я и прибрал за ненадобностью. Что я, хуже других? Вон, кто скрепки тащил, кто макулатуру… внукам, не смотри ты так. Всё одно на уничтожение, а так вот с пользою, глядишь. В школе оно ж вечно, то металлолому надо, то макулатуру, то ещё какую глупость придумают. Хотя, конечно, один раз неудобно вышло, когда секретные чертежи по случайности ушли, но это так, случается.

— Ага. Значит, другие металлолом и макулатуру, а вы, стало быть, гаубицу?

Пётр Савельич поглядел с укоризной.

— Понятно. А зачем? Ну, на кой гаубица в деревне?

— Так-то она вроде и незачем, — признался пенсионер. — Да и не сказать, чтоб прямо гаубица. Гаубица, если так-то, мне и не нужна. Пусковая установка надобна. И снаряд управляемый.

Понятнее не стало. Но Пётр Савельич пояснил.

— Была у меня мыслишка одна. Как систему наведения усовершенствовать. Я её сперва пытался там изложить.