Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 116

— Да.

— И настоял, чтобы дуэль произошла здесь и немедля. Со своей стороны, я согласился выступить гарантом того, что поединок пройдет согласно правилам.

Тополев покраснел.

И побелел.

И рот открыл. А потом закрыл, но почему-то ничего не сказал.

Он боится седого? Или… нет, скорее не желает с ним связываться… Кто-то из сопровождения важного гостя? Надо будет имя спросить.

— И смею заверить, правила нарушены не были, – продолжил Седой, позволив себе легкую улыбку. – Вместе с тем надеюсь, что вы со своей стороны проследите, чтобы молодому человеку выплатили его награду.

— Н-награду?

— Ставкой был мотоцикл. Я правильно понял?

Александр кивнул. Осторожно. Голова все же гудела.

— Ах, мотоцикл… – Тополев отступил. – Конечно… что ж… думаю, Глыба, когда очнется… сам вернет все… если сочтет нужным.

И развернулся, всем видом показывая, что разговор окончен. Вот ведь… поганец. А главное, непонятно, у кого мотоцикл требовать… Глыбу в сознание приводить?

Александру идея не слишком нравилась.

— Идем. – Седой позволил себе подтолкнуть Александра в плечо. – Тебе умыться надо. И переносицу поправить, если не хочешь, чтобы кривой осталась…

Все-таки сломали, ироды…

Никакого уважения к власти.

Глава 26,

в которой прошлое возвращается, и не на радость настоящему

Сказал жене, что после смерти хочу быть кремирован. Через полчаса ответила, что договорилась на вторник.

Из лекции профессора прикладной и семейной психологий, доктора наук Н. «Об особенностях счастливой семейной жизни и важности взаимопонимания супругов»

Все шло очень даже неплохо.

Если не сказать, что хорошо. И это уже само по себе было донельзя подозрительно, потому что не бывает так, когда все хорошо, чтоб совсем без подвоха. Нет, взгляды сторонние Таську беспокоили мало. Напротив даже, зависть, в этих взглядах проскальзывавшая, ее даже радовала. Потому что… потому что может она позлорадствовать или нет? И уже ради этого стоило ехать.

Чтобы мило улыбнуться тем, кто поспешно отвернется и даже отступит, чтобы, не приведи боже, хозяин не решил, будто они к Вельяминовым симпатию испытывают…

Блеснуть сиянием золотого шитья.

Небрежно забросить за спину косу, украшенную сложными подвесками, которые Бер поспешно довосстанавливал для цельности наряда. И этой вот спиной ощутить всю зависть с недоумением.

Разве что Дымов подошел.

Поклонился и сказал:

— Весьма впечатлен… и не только я.

Он явно хотел добавить что-то еще, но промолчал. А потом был концерт… и остальное.

Офелия, которую прямо разрывало от злости. Вот ведь странный человек, если подумать. Таська с нею почти и незнакома, как и Маруся, а она, Офелия, тоже с ними знакома не будучи, бесится, того и гляди из шкуры выпрыгнет.

И в целом…

Сюрприз этот. И легкая тень торжества, мелькнувшая на личике Офелии… И значит, сюрприз весьма далекий от приятного. И… Таська оглянулась, подумав, что, может, стоит отказаться? В окно вон вылезти, а там мелкими пробежками, пригибаясь, чтоб из-за кустов видно не было, и до кареты добраться.

Хотя…

Мысль, весьма даже притягательную, она отодвинула, поскольку Вельяминовы, на их беду, от проблем бегать непривычные.

— Прошу. – Бер изобразил улыбку, хотя в глазах его виделось беспокойство.

И Маруся на окно поглядывает, небось тоже о побеге подумывает. А по тому, как хмурится, ясно, что к выводам пришла сходным. Потому и подбородок поднимает.