Эльфийский сыр - Екатерина Насута Страница 117

К выходу из зала не идет – плывет.

Точно принцесса эльфийская.

Даже взгляд соответствующий, отстраненно-высокомерный. И на морде лица вся родословная проступает, если приглядеться, то и с подробностями. Ну, или это Таське на нервах мерещится просто.

А все-таки Свириденко неплохо устроился… золото, лепнина, роскошь такая, что если не слепит глаза, то ярко поблескивает, намекая, что у хозяев все-то неплохо в жизни складывается.

Чтоб их…

И золоченые двери распахиваются, а Таська, сама не понимая почему, вцепляется в руку Бера.

— Извини. – Она сразу спохватывается, и снова становится стыдно. Прямо как маленькая…

— Ничего, – шепотом отвечает Бер и добавляет: – Можешь хоть на шею залезть, если легче станет.

Таська тоже собиралась что-то сказать.

Но не сказала.

Сперва она увидела людей. То есть она их и прежде видела-то – прием Свириденко устроил с размахом, – но как-то прежде люди бродили по залам парами да малыми группами. В концертном и то сидели согласно полученным местам, и потому впечатления толпы не производили.

Ныне же они превратились именно в толпу.

И толпа эта была повернута спиной к Таське. И не только к ней… Черные пиджаки. Пиджаки темно-синие, почти черные. И на фоне их разноцветные вечерние платья дам смотрелись этакими мазками ярких красок.

— …Именно тогда, очутившись на краю гибели телесной и духовной, осознал я, сколь много ошибок совершил, сколько боли принес близким людям. Жизнь покидала меня вместе с кровью. Мне неоткуда было ждать спасения… – Этот мягкий голос наполнял комнату, окутывая и ее, и людей, в ней собравшихся. – И я сделал единственное, что мог: заплакал. Слезы мои – это слезы боли и раскаяния, глубочайшего, которое может только испытать человек.

Он журчал лесным ручьем.

И рокотал.

И гремел даже… и Таська потрясла головой, силясь избавиться от пут этого голоса.

— И тогда небеса разверзлись и ответили дождем. Я и сейчас, спустя годы, помню, как капли этого дождя стекали по щекам моим, как мешались они со слезами…

— Надо же. – Офелия появилась из толпы, чтобы ухватить Таську за руку. – И получаса не прошло… идем… я хочу вас кое с кем познакомить.

— Кто это?

— О! Это особый гость! – Алые губы растянулись в улыбке. – Он тебе понравится, уверяю…

— …И дождь унял боль. А следом с гор спустился зверь. И тогда я подумал, что он оборвет мои мучения, но снежный барс лег рядом и лежал, согревая меня теплом своего тела.

— Это духовный наставник… великий гуру.

— Чей? – Таська моргнула, избавляясь от наваждения, и руку потянула, но хватка Офелии стала лишь жестче.

— Многих, девочки… Он удивительный человек! Он достиг духовного прозрения! И получил звание Возрожденного… Он пятнадцать лет провел в горах Тибета…

Офелия ухватила и Марусю, потянув за собой.

— …Он скитался в поисках истины и душевного прозрения, лишь недавно вернулся на родину…

— Именно тогда, очистив свою душу и разум от суеты, я понял…

— …И мне стоило немалых усилий позвать его сюда!

— Зачем? – поинтересовалась Таська и заработала взгляд, полный укора.

— Чтобы он поделился своим опытом!

— А мы при чем? – Маруся все-таки вывернула руку. И Офелия следом отпустила Таську, а затем сделала шаг назад и подтолкнула в спину, причем так, что Таська едва устояла на ногах. И тоже толкнула даму в серебристом платье.