Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 117

— Там сейчас, прямо сейчас, тысячи людей ведутся на рассказы этой лживой змеюки о том, как он их якобы хорошо понимает. Что это он будет представлять их интересы, а не мы – те, кто десятилетиями сражались за свободу этого острова. Они понятия не имеют, что он работает со ставами. Либо мы обличим его, либо он выиграет эти выборы.

— Сэр…

— А потом сдаст нас обратно ставам – и мы потеряем вообще все.

— Если мы хотим его остановить, – сказал Бреган, – то нужно дождаться, пока у нас будет достаточно информации, чтобы доказать его вину железно. Нужно выяснить точно, что он планирует со ставами.

— Парнишка прав. – Комиссар скрестил руки на груди. – Пока у нас нет дымящегося пистолета, чего-то неоспоримого, мы не можем никому рассказать.

Грудь президента тяжело вздымалась.

— Я могу за ним проследить, – предложил Бреган.

— Нет, – сказал комиссар. – Пошлю кого-нибудь другого. Кого Дрейфи не будет ожидать. А вы ищите доказательства.

Хулей провел рукой по лицу:

— Завтра Дрейфи будет на первом заседании Совета, как и многие из его окружения. Вы придете тоже, посмотрите, что он делает, с кем говорит, о чем разговаривают его люди. Поищете зацепки.

— Да, сэр, – сказал Бреган, подавив вздох облегчения.

Хулей надел цилиндр:

— А мне пока что нужно выиграть выборы. Если понадоблюсь, я этим вечером в «Рояле», заручаюсь поддержкой некоторых людей. – Поставив точку стуком дорогих каблуков, он обернулся в дверях: – Доказательства есть, Бреган. Вам просто нужно их найти.

Сцена тридцать девятая

Бреган

Сейчас

Шагая по центральному проходу храма, Бреган чувствовал себя слепым и сбитым с толку, словно рыбак на пирсе во время бури. Жак сидел на корточках у обломков декораций «Милого зимнего вечера». Свет лампы дрожал вокруг него, освещая разбросанные по полу чертежи. За последние четыре года, с момента предательства матери Брегана и смерти жены Жака, они стали близки, словно братья, повязанные скорбью и обстоятельствами. В отличие от части других членов труппы, их лица и имена были известны ставам, так что они не могли работать. Помогали друг другу в самые сложные часы жизни под землей.

Больно было даже думать, что Жак, подобно Сидду и Аддиму, мог поддерживать махинации Дрейфи. Но и отбрасывать такую вероятность было нельзя.

— Все плохо? – спросил он.

— Ну да, не очень, – признался Жак. – Будут нужны новые материалы и больше времени, а у нас ни того ни другого. Сложно поверить, что Шури на такое способна… – Он поднял взгляд. – Она, кстати, вернулась час назад.

Бреган потер шею:

— Подозрения не оправдались.

— Ну хоть это хорошо. – Жак отвернулся обратно к чертежам.

Повисла тишина. Брегану больше всего хотелось рухнуть на ближайшую скамью и вывалить все свои переживания, но после восстания Жак замкнулся, и Бреган не знал, что с этим делать. Так что просто убрал руки в карманы. Там ему попалась листовка о митинге.

— Знал, что Дрейфи связывался с теми тюремщиками за несколько дней до восстания? – спросил он.

Жак медленно поднял глаза. Очки блеснули в свете лампы.

— Не знал.

Бреган ему верил.

— А о том, что Сидд и Аддим предали нас ради Дрейфи?

Жак перевернул чертеж:

— Разве поддержка другого кандидата – это предательство?

— Правда веришь, что Дрейфи – обычный кандидат?

— А что такое «обычный» кандидат? – Жак отложил ручку. – Сам подумай, Бреган. Люди устали, что на них постоянно наживаются богачи. Нас же не только ставы угнетали. Бароны и управляющие с радостью им помогали. Для многих Хулей ничуть не лучше ворставского императора.