Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын Страница 120

— От левой лопатки до бока – прямой порез длиной в пять чхи. Через правую грудь по диагонали – четыре чхи. На бедре – три чхи. Под коленями и на голенях – по два чхи.

Уже сам факт, что какой-то дознаватель низкого ранга осмелился его перебить, мог вывести главу государственного совета из себя, что говорить о бессвязных словах. Он уже готов был взорваться, как вдруг…

— Это описания ран на теле принца Мухона десять лет назад, когда его доставили в Ведомство справедливости и законов, – пояснил Пугём.

В тот же момент в зал вошел другой дознаватель, конвоировавший заключенного, с ящиком в руках.

— Это было на принце Мухоне, когда он прибыл во дворец.

Глава государственного совета открыл ящик. Как и утверждал евнух Чо, внутри лежала изношенная почти в лохмотья, побелевшая от времени рубаха. Более того, разрезы на ткани приходились именно на те места, которые называл Квак Пугём. И это могло оказаться неопровержимым доказательством.

Глава государственного совета на мгновение задумался, затем внимательно посмотрел на Пугёма и вдруг усмехнулся, словно все подтвердилось, как он и ожидал. Он был уверен: показания дознавателя – не в пользу принца. Никто не хотел оказаться замешанным в заговоре, связанном с государственным преступником. Глава государственного совета, второй чиновник государства, прекрасно знал, какие амбиции могут грызть того, кто десять лет оставался без повышения.

— Это и есть настоящее доказательство, не так ли? Доказательство того, что принц убил королевских стражников. Главный евнух мог ошибиться, возраст все-таки, плохая память, да и десять лет прошло. Но к евнуху Чо это не относится. Вы утверждали, что одежда была изрезана в клочья. Вероятно, из-за боя со стражей? Не так ли, евнух Чо?

Тот, похоже, воспринял вопрос как возможность реабилитироваться и закивал так энергично, что его голова чудом не свалилась с шеи.

У почувствовал, как по спине скатилась капля пота. Эта новая улика, рубаха, могла обернуть все дело против него. Он украдкой взглянул на Пугёма. Тот, подкинув врагам повод для обвинений, стоял с раздражающе спокойным лицом. Даже сопровождавший его дознаватель выглядел куда более встревоженным.

На самом деле участие Пугёма в дознании было совершенной авантюрой. Они встречались во дворце лишь несколько раз, и принц не знал о нем почти ничего – ни о характере, ни о принципах: лишь то, что он приходится сыном министру военного ведомства и учился вместе с Сухо. А вызвать его свидетелем попросил лишь потому, что слышал: как и Сухо, Пугём уже десять лет не мог получить повышения. А это означало хотя бы то, что он не был человеком ни Мёна, ни королевы-матери. У рассчитывал, что дознаватель Квак честно расскажет, как все было. Но если допрос пойдет так, как желала королева-мать, если Пугём начнет говорить то, чего не было… Этого У допустить не мог.

— Отлично, дознаватель Квак! Я уж подумал, что ты заодно с государственным преступником. Едва не счел тебя его сообщником, а ты вон какие ценные улики принес… Что… что вы делаете?!

Глава государственного совета осекся на полуслове, глаза его расширились от изумления. Но У не остановился и продолжил расправляться с завязками. И вот наконец белая рубашка бесшумно соскользнула на пол.

— Святые небеса!