Сто жизней Сузуки Хаято 1 - Мария Дубинина,Сора Наумова Страница 124

— Ничего, – сдался Хаято. – Не бери в голову.

Он продолжил свои странные упражнения, а Ишинори по каменной дорожке дошел до крыльца Куматани-сэнсэя и увидел, что сёдзи раздвинуты, и трое мужчин в одежде простых горожан пьют чай вместе с учителем и Рюичи. Похоже, они закончили беседу о деле, потому что не успел Ишинори заскучать, как сэмпай отправился провожать гостей, а Куматани-сэнсэй жестом поманил своего второго ученика.

— Едва ли тебя заинтересует просьба этих людей, – сразу же решил утолить его любопытство учитель. – Они просят о сопровождении торгового каравана. Хотят управиться до холодов. Думаю отправить с ними Киёхико и Хаято. Им обоим не помешает проверить свои навыки в деле, особенно Хаято. Я бы сам пошел, но утром получил письмо с тревожными новостями…

Ишинори не спешил соглашаться, хотя учитель был прав – Ишинори не очень любил надолго покидать гору. К оммёдзи нередко обращались с подобными просьбами, если путь пролегал вдали от человеческого жилья и риск встретить опасных ёкаев или даже акум была велика, но Ишинори неизменно уклонялся от участия.

— Куда они направляются? – из вежливости спросил он.

— В порт Сакаи.

Ишинори больших усилий стоило сохранить невозмутимый вид. Он пригубил чаю и нарочито неторопливо, словно размышляя, произнес:

— С другой стороны, мне неспокойно, если Хаято отправится без меня.

— С ним будет Киёхико.

— Ему нездоровится. Боюсь, это сильно ослабит его поток ки.

Ишинори знал, о чем говорил, ведь он сам накануне отравил Киёхико в отместку за длинный язык. Самое большое, что его ждало в ближайшее время, – маета с животом да легкое обезвоживание. Ишинори вовсе не было стыдно. И кто бы мог подумать, что заслуженная месть сыграет ему на руку?

— Ты сильно беспокоишься за Хаято, – заметил Куматани. – Не кажется тебе, что он уже достаточно взрослый, чтобы не нуждаться в опеке?

— Я знаю его. Лучше мне быть рядом, – мягко, но настойчиво ответил Ишинори, и как назло, в душе шевельнулись сомнения последнего полугода. Он поставил чашку на стол и чуть склонил голову. – Простите мне мою дерзость.

— Хочешь, чтобы я снова отправил тебя?

— Прошу вас.

Куматани-сэнсэй молчал. Ишинори смотрел на свои сложенные на коленях руки и ждал.

— А давай спросим у него самого, что он думает на этот счет? – вдруг предложил учитель, и Ишинори почувствовал тяжелый взгляд в спину, обернулся и увидел на крыльце Хаято. Тревожная дрожь прошла по телу.

— Куда вы хотите отправить Ишинори? – спросил Хаято прямо и тут же добавил: – Хотя неважно. Я должен пойти с ним.

Куматани вздохнул и потер висок, будто у него внезапно разболелась голова.

— Правду говорят, где залаяла собака, там ищи кошку. Ладно, ваша взяла. Но, Ишинори, прежде навести Киёхико, а после я расскажу вам детали.

Ишинори кивнул и поднялся. Взгляд упал на письмо, о котором говорил учитель. Тот заметил его интерес.

— Будьте осторожны. Пусть вам и в другую сторону, мне неспокойно. Ходят слухи о человеке, который убивает ёкаев без разбору, а недавно разорил святилище ками. Все это не к добру.

— Я за ним присмотрю.

И непонятно, кто произнес первым, – прозвучало в один голос, и Ишинори привычно скрыл истинные эмоции, пусть даже это была радость.

* * *

Торговцы хотели успеть отвезти товары в город Сакаи, что находился южнее, и путь туда занимал не один день. Внушительный отрезок дороги пролегал через необжитые земли, и именно из-за этого понадобилась помощь оммёдзи, ведь там, где не селились люди, обитали существа пострашнее. О тех краях ходили жуткие легенды, и старший из братьев, Тоцуги Мамия, решил переплатить и уберечь себя и товары от опасности, а не надеяться на удачу и не только прибыль потерять, но и свои жизни. Столичные оммёдзи из Оммё-рё едва ли взялись бы за подобную работу – для них она была слишком грязной, приземленной, а вот оммёдзи-отшельники брались и не за такое. Хаято помнил, что один раз совершал путешествие в охране торгового каравана, тогда с Куматани-сэнсэем шли все три его ученика, но то был другой случай, а вот конкретно этих братьев-торговцев он, хоть убей, не помнил.