Зло во мне - Джеральд Бром Страница 13

— Сколько мне заплатить, чтобы отвезла меня в Атланту?

Глава 3

ДИК

Меня зовут Ричард, но люди звали меня Дик. Я всегда ненавидел, когда меня называли Диком. Тогда мне было пятьдесят два года, и я был злом.

Я пытал людей, убивая их изощрёнными и чудовищными способами, как правило, максимально медленно. Но не это делало меня злом. Зло должно быть выбором.

Уточню: подо мной никогда не кипела скрытая ярость, не было нужды мстить за какие-то мнимые обиды. И у меня не было в прошлом тайных историй о том, как я душил маленьких Шариков или Мурок. Ни приступов паранойи, ни бреда, ни неконтролируемой злобы. У меня было достаточно друзей и несколько неглупых подружек в школе и колледже. Я хочу сказать, что не было никаких признаков, никаких тревожных звоночков, предвещающих психопатическое поведение. Я был слишком ничтожен, чтобы меня даже вызвали к директору, не говоря уже о том, чтобы натворить настоящих бед.

Итак, я не был рождён для этого. Чтобы стать злом, мне пришлось приложить много усилий.

Конечно, мы должны рассмотреть внешние факторы, какие-нибудь травмирующие события, которые могли бы извратить мою способность к сочувствию к собратьям-людям. Знаете, та самая чушь собачья, которой психологи посвящают целые карьеры. Думаю, всем нам легче спится, если мы можем найти логику в нелогичном, хоть какой-то смысл в жестоких, чудовищных актах, совершённых против невинных. Я вырос в семье среднего класса: никогда не получал всего, что хотел, но и не помню, чтобы в чём-то нуждался. Меня не задирали, не травили и не изгоняли в школе… по крайней мере, не больше, чем любого другого ребёнка. Мои родители были всё ещё женаты. Они никогда не били ни меня, ни друг друга. Никакой словесной порки или принудительного стояния на коленях, слёзно молящего Иисуса о прощении.

Нельзя было винить и мою карьеру. До выхода на пенсию я был довольно успешным коммерческим фотографом. Скучное занятие, но это было то, чем я хотел заниматься, или, по крайней мере, так думал. Значит, и тут не было скрытой злобы. Ах да… но есть же мой развод… область, щедро пропитанная бедами. Однако, как бы мне ни хотелось обвинить свою бывшую в чём-то, в чём угодно, единственное, в чём я мог её упрекнуть, – это лёгкая отстранённость, а это не даёт весомой причины для того, чтобы начать пытать и убивать людей. Ничто из этого не даёт. И в этом вся суть.

Я стал злом, потому что выбрал им стать, не потому, что был вынужден. Этот выбор, этот здравый, рациональный выбор, и сделал меня по-настоящему злым.

Тут было нечто большее, чем просто выбор. Это было полное осознание того, что я делаю нечто презренное, порочное и гнусное. И, кажется, это было самой важной частью: не просто осознание, но мой ужас и отвращение. В их приглушённых воплях я слышал нечто большее, чем боль. Я узнавал их абсолютное отчаяние, их знание, что они умрут ужасно и что им придётся пройти через это в одиночку. Я видел то, что лежит под их страхом, – замешательство в их глазах: как такая непостижимая вещь может происходить с ними? Как их безопасный, тёплый мирок с ярко-розовым лаком для ногтей и муссом для волос мог вдруг искривиться в кошмар невыносимой боли и ужаса? Я понимал несправедливость кражи их молодых жизней, которые едва начались. Хочу, чтобы вы знали: это разрывало моё сердце, я чувствовал это до самой своей основы.