Зло во мне - Джеральд Бром Страница 14

Так почему же я выбрал зло?

Это не тайна, не теперь. Это просто. Мучительно ясно. Я заскучал. Скучал по своей карьере, скучал по жене, скучал по своей экономичной машине, по дому с фиксированной ставкой и тридцатилетней ипотекой, по своим друзьям, особенно по друзьям и их бесконечному трёпу о мечтах и амбициях, которые ни во что не превращались; по ежегодным отпускам в Гатлинбурге, на пляже Панама-Сити или в любом другом богом забытом месте, куда жена хотела поехать в тот год; по демократам, по республиканцам, по баптистам, пресвитерианцам и методистам; по поливу и стрижке газона, чтобы не отставать от каждого газона в моём шаблонном микрорайоне; по сексу, по всем девяноста девяти каналам моего кабельного телевидения. По всему. Мне стало смертельно скучно.

И что?

И вот: немного пыток и немного убийств оказались единственным, что я нашёл способным вырвать нудятину из жизни. Вот оно, так просто. Я обнаружил, что этот рациональный выбор зла был тем, что заводило меня. Знать, что нечто настолько гнусно, и сделать это всё равно – это совершенно здравое и рациональное осознание мерзости моих поступков делало переживание таким интенсивным. Оно снова позволяло мне чувствовать себя живым. И пока ты не подержал чью-то жизнь в своих руках, пока перед тобой не дрожали, и ты не решал не только, жить им или умереть, но и то, насколько долгой и ужасной будет эта смерть, – до тех пор ты никогда по-настоящему этого не поймёшь. Это впрыскивание абсолютного всемогущества. Я расхаживал как бог, зная, что любой, кого я увижу, с кем заговорю, у кого куплю продукты, с кем сяду рядом в кино. Любой. Любой. Все они, по сути, были во власти моей милости. Чёрт, я даже не буду осквернять это сравнением с сексом или наркотиками. Чувак, я тебе говорю: это был высший шик, писк моды. Ничто с этим не сравнится. Абсолютно ничто.

Может быть, если бы жена мне изменила, может быть, подсела на таблетки, набрала кучу долгов по кредиткам или подхватила смертельную болезнь – тогда, возможно, в моей жизни было бы достаточно драмы, чтобы сохранить её интересной. Может быть, тогда не было бы изрубленных останков дюжины молодых женщин, разбросанных по водным путям между Бостоном и Майами. Но для «может быть» было слишком поздно. Я нашёл то, что снова сделало жизнь стоящей, то, чего можно ждать, причину, чтобы ещё немного задержаться на этом старом, уставшем куске дерьма под названием планета.

Это называлось зло.

И зло снова звало меня. Словно шёпот, словно муза. Кто будет она на этот раз? Как плохо это будет? Как хорошо это будет?

Меня зовут Ричард, но люди звали меня Дик. Я всегда ненавидел, когда меня называли Диком.

Спальня Руби находилась в подвале дома её матери, и она проснулась от звука стучащих каблуков над головой. Она взглянула на цифровой дисплей часов и застонала. Было восемь утра, воскресенье, и, очевидно, мать всё-таки решила пойти в церковь. Её мать имела привычку ходить туда, только когда чувствовала себя виноватой, и Руби гадала, какую же ужасную вещь она натворила на этой неделе.

Руби услышала мужской голос; это был Эдуардо, бойфренд её матери, технически – её жених, который никогда не пропускал службу. Они должны были пожениться год назад, но мать всё откладывала. У неё была куча отговорок, но Руби знала, что причина в том, что Эдуардо не мог удержаться на работе дольше пары месяцев.