Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 131

Бай Шанцюэ не выдержал и с силой прижал пальцы к переносице, слушая восторженную речь ученика. Не будь они на соревновании, он был задал ему трепку! Но с другой стороны…

Мо Ян понял, и учитель Бай, видимо, тоже. Абрикосы действительно зацветают достаточно поздно, в конце весны. Поэтому нельзя было сказать, что адепт Пэй не справился с заданием.

— Пэй Юань, твой ответ принят, – сказал наконец Бай Шанцюэ. Юноша немедленно поспешил отдать лист, исписанный непристойностями, и с лучезарной улыбкой вышел вон.

Мо Ян стал подозревать, что учитель Бай в действительности спросит его последним. Оставались еще несколько учеников Мулань, Сяо Ци и Гу Минь.

Ох, как же раздражает сидеть и ждать своей очереди! Даже если ты не слишком-то старался, невольно начинаешь переживать.

Следующим поднялся Гу Минь. Юноша выглядел сосредоточенным и хмурым, что-то очень настойчиво разглядывал на листе бумаги. Наконец он собрался с духом и изложил мысли:

Слышу, как птицы с восходом солнца поют,

Юность коротка, как весна.

Нескладно и неуклюже, едва ли подходит под форму стиха. Прошли шепотки: разве это не тот, с судьбой небожителя? Но ему еще многому придется научиться.

Бай Шанцюэ был благосклонен и отпустил его, приняв ответ. Затем он устремил взгляд на Мо Яна.

Наконец-то! А то, честно говоря, нижнюю часть тела почти перестал чувствовать.

Адепт Мо поднялся, не беря в руки лист. Он с чувством произнес:

Весна проходит, вестей я жду,

Как заговорить на языке цветов?

И, проследив за реакцией Бай Шанцюэ, он неожиданно продолжил, смотря вдаль:

Кому поет чуские песни аист?

Полна чаша печалью, не хочется вина.

Закончив, юноша посмотрел на учителя и еле заметно дрогнул. Лицо учителя Бай… Это было слишком, не так ли? Мо Ян торопливо опустил голову и стал проклинать свою смелость.

Вот дурак! Не мог просто сочинить что-нибудь про цветы?

Позади него пошли шепотки, нарастая подобно волне. Юный Мо мог поклясться, что даже старейшины стали задумчиво переговариваться меж собой, хотя их он, конечно, слышать не мог.

— Очень… очень хорошо, Мо Ян. – Бай Шанцюэ вернул себе самообладание. – Твой ответ принят. Можешь быть свободен.

Мо Ян сдал чистенький хорошенький листок и вышел вон, сопровождаемый шепотками толпы.

И угодил прямо в объятия Фан Пина. Не разобравшись, зачем и почему, адепт вцепился в чужие плечи и недоумевающе посмотрел на ученика из соседней школы.

— Это было очень красиво, братец! – улыбнулся адепт Мулань и принялся обнимать его так, словно не видел долгие луны.

Наверное, он скучает по Гуй Ли, – подумал Мо Ян и, похлопав того по плечу, насилу вывернулся из настойчивых ласк.

Соревнования еще шли, поэтому ученикам пришлось вести себя потише. Правда, к юному Мо все же протиснулись парочка головастых малышей из Мэйшань и стали выражать восхищение шисюном. Вот же, смутили старика!

Гу Минь тоже оказался рядом. Он чуть наклонился, так, чтобы его слышал только Мо Ян.

— Не слишком ли это было очевидно?

— Может быть, – сказал юный Мо, не желая думать о серьезных последствиях. Он все еще был глубоко оскорблен недавними высказываниями Гу Миня, поэтому сразу отвернулся от него. В памяти ныли и зудели слова младшего, Мо Ян даже видеть его не хотел.

Неподалеку сокрушался Пэй Юань. На уровень выше, над юными адептами, восседали на платформе почтенные господа, ведавшие снабжением и обеспечением Трехглавой. Они не обращали внимания на снующих учеников и спокойно наслаждались чаем, как подобает людям их положения.