Ловя отражение Луны - Гвендолин Доу Страница 135

Он подошел к хорошенькому А-Яо и растрепал его мягкую, как у ухоженной лошадки, челку.

— Какие красивые глаза, такие любопытные. Мне как раз они нужны, хе-хе…

Маленький адепт вздрогнул и уже было испугался, но затем вспомнил, что все угрозы Мо Яна лишь для виду.

— Шисюн Мо только хочет казаться страшным, на деле он лает, но не кусает.

Вот так маленькие даосы загнали будущее Ненастье в ловушку его собственной глупости. Пришлось пообещать, что он покажет пару приемов после окончания соревнований, а также поможет с чтением.

К чтению Мо Ян относился великодушнее, поэтому они разговорились и устроились сидеть на ограждении близ обеденного зала. Маленький А-Мао оглядывался в тревоге на пик Мулань, но покидать общество друга не хотел и все вертелся рядом – нефритовый листок среди цветов пышной сливы. От этого вида было радостно на душе.

— Учитель задал вам рассуждать на тему этого выражения [165]?

Маленькие адепты Мэйшань закивали.

— Мы еще не дошли до изучения этого момента в исторических свитках, и учитель, по всей видимости, заметил. Он сказал готовить рассуждение к концу второго этапа соревнований в наказание! Мы уже изучили «Сто фамилий», а теперь на нас неожиданно свалились новые трудности!

Бай Шанцюэ, Бай Шанцюэ… Лучше бы занимался делами, чем пытал маленьких адептов во время праздников.

— Ох, раз такое дело, то этот благородный шисюн поможет несчастным. – Мо Ян устроился поудобнее и нагло закинул ногу на ногу, умело балансируя на тонкой изгороди. – Выражение отсылает к случаю с Цао Цао, когда он и его войско оказались в безводных местах. Дух армии падал, и тогда Цао Цао задумал хитрость: он сказал, что видел впереди раскидистую рощу слив самых разных вкусов. И до того хорошо их описал, что у его людей от предвкушения утихла тревога и волнение. Они продолжили путь без возмущений. Оттуда и пошло выражение, которое нам, в Мэйшань, очень хорошо знакомо: утолять жажду, глядя на сливы.

Последнее замечание Мо Яна явно было лишним, пусть младшие и не обратили на это внимания. К ним подошел еще кто-то, и адепт Мо с удивлением узнал самого Бай Шанцюэ.

Ученики немедленно поклонились учителю. Тот мягко повел ладонью, принимая поклоны, и подозвал к себе старшего ученика. Мужчина выглядел бледным и усталым, словно отдал все силы недавним испытаниям и теперь обратился в призрака.

— Учитель, – поприветствовал его Мо Ян, подойдя ближе. Маленькие адепты поспешили разойтись – А-Мао на прощание пригладил другу растрепанную челку и удалился в Мулань.

— Мо Ян, наставлять младших – дело похвальное, – мягко начал Бай Шанцюэ, – я был так занят приготовлениями и общением со старшими, что совсем не уделял тебе внимания.

— Учитель вложил много сил.

Бай Шанцюэ взял Мо Яна за руки и внимательно осмотрел повязки на запястьях. Как хорошо, что печати никак не могли себя проявить до того, как он вложит в них ци! Но прятать письмена на коже все равно приходилось.

— Что это?

— Учитель, этот ученик просто перенапрягся на тренировках.

Бай Шанцюэ донимать его не стал, чем-то расстроенный.

— Твои стихи не идут у меня из головы. Мо Ян, поэт может затронуть струны чужой души, и ты затронул мои…

Мо Ян удивленно моргнул. Что-то было не так.

— Этому ученику еще долго до истинного мастерства. – Он решил быть скромным.