Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 142

Бреган не мог дышать. Без конкретного примера того, что он видел, писать в газеты про иллюзию значило лишь поставить под вопрос вменяемость президента и обрушить всю его кампанию.

Но Хулей с комиссаром скрыли эту критично важную информацию даже от него. Эта деталь могла изменить все его расследования, бросала совершенно иной свет на показания Воркота и Шури.

К чему еще он, по их мнению, был не готов?

— Сынок, ты себя нормально чувствуешь? – спросил Хулей.

Бреган сам не знал. Вжав ладони в столешницу, он наклонился вперед. Пулевое ранение пульсировало. С бинта сорвалось несколько капель крови и разбилось о пол. Если они сказали бы ему об иллюзии, поверил бы он им? Президент и комиссар рассказывали ему обо всем остальном, на каждом шагу доказывали, что честны с ним. Он заставил себя сделать вдох. Именно такие раздор и подозрения Дрейфи хотел посеять среди них.

Он сел на скамью.

— Но просто молчать тоже нельзя.

Хулей вздохнул.

— Мы не можем сказать газетам, что ты видел, но мы можем доказать, что Дрейфи работает с нодтактами. Арестуем его.

— Мы не смогли забрать тело нодтакта, – признался комиссар. – У нас достаточно поводов привести Дрейфи на допрос, но нам нечего ему предъявить.

— Да святых ради! – рыкнул Хулей. – Что у вас тогда есть?

А что у них было, кроме тринадцати мертвых парней?

Грузовая квитанция. Бреган и забыл об этом.

— Вообще-то, я кое-что видел, – сказал он. – В куче реформистских документов лежала квитанция на поставку в четвердень. Написано, что там соль, – но больно уж большая сумма уплачена.

Комиссар прищурился:

— Кстати, да, я тоже слышал, как кто-то из людей Дрейфи говорил о поставке перед началом перестрелки. Что-то на южной пристани?

— Да, там так было написано. А значит, вероятно, это какая-то контрабанда. – Южная пристань славилась уклонением от налогов и нелегальной торговлей. – Надо ее перехватить, – добавил Бреган.

— До этого еще шесть дней, – сказал Хулей.

— А это нам на пользу, – заметил Бреган. Впервые после выстрела он почувствовал твердую землю под ногами. – Дрейфи после сегодняшнего уйдет в подполье. Будет ждать, что мы сразу кинемся его искать. Но если мы затихнем до семьдня, то он расслабится. И тогда мы перехватим поставку, и – если святые нам улыбнутся – та приведет нас прямо к нему.

Комиссар крякнул:

— Неплохая идея.

— Целых шесть дней бездействия, – сказал Хулей.

— А вам необязательно бездействовать, – сказал Бреган. – Пока выиграете симпатии публики через «Куна и Инсею».

Президент покосился на комиссара. У Брегана закололо в затылке. Это был хороший план. Если они завоюют любовь публики и поймают Дрейфи одновременно, то выиграют выборы без вопросов, даже если суд над Дрейфи затянется и он технически останется кандидатом.

— Ладно, – сказал президент наконец. – Поговорю сегодня с «Вестником», дам им понять, что вы были на собрании по причине подозрений ставского вмешательства. Дрейфи в качестве подозреваемого называть не буду, пусть думает, что мы отступили.

— А спектакль? – спросил Бреган.

Хулей откинулся назад, сцепив руки на коленях:

— Если «Игроки» и правда смогут поставить «Куна и Инсею», я подумаю. Но сначала мне нужен предпоказ.