Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 143

Сцена сорок седьмая

Фирин

Сейчас

— Вота? – Сидящий за кухонным столом Тэз поднял на меня взгляд поверх своей копии сценария.

— Да, прости, – ответила я, пытаясь сосредоточиться на своих репликах. – Я вижу твои раны. Вижу всю ту боль, что ты причинила… ай. – Руку прошило уколом боли, потому что Найф прижала мокрую тряпку к самой большой и лишь наполовину зажившей ране.

— Прости, прости, – сказала она.

— Там «всю ту боль, что они тебе причиняют», – тихо заметил Тэз.

Найф покосилась на меня, потом вернулась к делу. Я поерзала на скамье. За эти дни они уже заметили, что я никогда не ошибаюсь в репликах, особенно в «Куне и Инсее», но сегодня я то и дело спотыкалась о слова в сцене, словно пьяный моряк о мостовую по дороге от таверны до дома. Это должна была быть последняя сцена Инсеи, та, в которой она навещает свою умирающую мать-королеву и отказывается наследовать титул. И почему-то эта сцена действовала мне на нервы.

— Простите, – сказала я. – Я немного устала.

— Хватит извиняться, – сказала Найф, постучав меня по руке.

Я подняла ее, чтобы она могла обернуть рану в свежий бинт.

— Неделька была ужасная. Я вообще удивляюсь, как ты что-то помнишь. Ты имеешь право отдохнуть, Вота.

Отдохнуть. Я чуть не рассмеялась. Никто никогда мне раньше не говорил стараться меньше. Но, даже если бы я и могла окунуться в тот комфорт, который Найф мне предлагала, я физически не смогла бы расслабиться. Несколько часов назад я оставила Брегана в таверне, окровавленного и перепуганного, и его до сих пор не было дома. Я хотела было пойти его искать, но тогда стало бы очевидно, что я что-то знаю. Можно было только ждать и молиться, чтобы никакой произошедший там ужас ничего не изменил. Он только согласился сыграть в «Куне и Инсее». Надо было убедиться, что он не передумал. Я вжала ногу в пол, чтобы она перестала подпрыгивать.

Тэз опустил сценарий:

— Может, стоит…

— Как будто ты еще не решила, на чьей ты стороне! – раздался крик Луки на другом конце коридора. Дальше последовал стук каблуков. – Мир не вертится вокруг тебя, Джаар.

— Это еще что значит? – ответил голос Джаари.

— Да неважно. – В тоне Луки была добрая доля досады.

— Неважно? – взвизгнула Джаари.

Когда я развернулась, Найф аккуратно придержала меня за руку.

— Они так ругаются минимум раз в неделю. Лучше не лезь.

— И куда ты пошла?

— А какая разница? Я же, очевидно, не стою твоего внимания.

— Вот ты серьезно сейчас? – Взбешенный голос Луки затих по мере удаления от кухни.

Тэз крякнул, вставая:

— Пойду прослежу, чтобы они ничего не сломали.

Дверь хлопнула за его спиной, и Найф вздохнула:

— Не волнуйся. Джаари любит с дикой страстью, но у нее проблемы с доверием. Она иногда… проверяет верность Луки на прочность. А Лука ей позволяет, потому что видит ее насквозь. Через час уже помирятся.

Я не знала, что на это ответить. Пока она складывала все обратно в аптечку, шорох бинтов лишь подчеркивал повисшую тишину, а не заполнял ее.

Я впервые обратила внимание на кулон, болтающийся на кожаном шнурке на ее шее – молитвенный символ святой Аиддвин, гвинской святой дома и очага. Ставы убили бы ее за этот кулон.

Закончив укладывать аптечку, Найф поставила ее на стол.

— Это очень страшно – подпускать кого-то близко.

Я дернула за ниточку распускающегося края юбки.