Два князя - Кирилл Малышев Страница 142

Егор, самый молодой из присутствующих, не старше восемнадцати лет, трясся от холода. Втянув голову в плечи, он всем телом подался вперёд, ближе к источаемому горящими поленьями теплу. Взгляд юного воина был устремлён на красные всполохи, которые, казалось, были бессильны перед лютой стужей.

— Гляди, не повались в огонь! – предостерёг его один из товарищей, взрослый мужчина с длинной бородой в форме лопаты.

— Да пусть валится! – весело отозвался другой. – Зажарится – так хоть будет горячее мясо! А то с пустым брюхом в такой холод тяжко сидеть.

Дружинники согласно закивали, улыбнувшись шутке. Поход подходил к концу, и оставшиеся припасы были совсем скудными.

— Слушай, Егорка, – словно вспомнив что-то, произнёс бородатый, – ты же из этих мест, верно?

— Да, – стуча зубами, ответил тот. – Отсюда.

— А как тебя в дружину-то каменецкую занесло?

Собравшиеся вокруг костра с интересом поглядели на молодого воина в надежде, что он расскажет что-то интересное. Историю, которая поможет скоротать время до рассвета.

— Да мой отец с братом уехали в Каменец кузнецами трудиться. Лучше тех мест для этого во всей Радонии нет, – не отрывая глаз от раскалённых углей, ответил тот. – А я, мальчонкой ещё, тоже двинул к ним, учиться хотел. Думал, стану мастером да вернусь сюда. Тут кузнецы в почёте – подковы, плуги, серпы… В общем, работы много. Да только, когда я в Каменец приехал, оказалось, что отец мой помер. Зарезали его в пьяной драке. Выпить он всегда был охоч.

— А братец что?

— Ну, а брат мой, Вячеслав, пошёл в войско служить. Меня тогда в ученики не взяли – там таких, как я, желающих – пруд пруди. Хочешь учиться – плати! А у меня, щегла́, откуда деньги? Ну, а возвращаться не солоно хлебавши домой я не захотел. Пошёл к брату, в дружину. Какой-никакой, а кусок тут дают.

— А где ж твой братец сейчас?

— Он в Радограде остался, с другой половиной войска.

Поленья весело трещали в костре, выбрасывая в воздух искры.

Стараясь отогреть замёрзшие руки, Егор пододвинулся ещё немного ближе к огню.

— А кто у тебя тут, мать? – снова спросил бородатый.

— Матери у меня нет. Померла при родах, ещё когда все вместе жили, – печально ответил юноша. – Кроме нас с братом, успела двоих сестрёнок родить – Ольку и Аниську.

Лицо молодого ратника просветлело при мысли о сёстрах.

— Близняшки они. Две разные, а на лицо – одна. Пять годков им сейчас. Была ещё у меня бабка, с ними осталась. Да и та, наверное, уже померла. Старая была. Если так, то даже не знаю, с кем девочки живут. А так, хата отсюда недалече, в трёх верстах.

Бородатый, одобрительно покачав головой, придвинулся к Егору и тихо, будто заговорщик, произнёс:

— Так, может, сбегаешь до бабки? Авось чего поесть раздобудешь. Делать тут всё равно нечего, только утра ждать, высиживать.

Молодой дружинник отрицательно покачал головой.

— Нельзя покидать лагерь. Было всем велено здесь сидеть! Я сам слышал, как сотник говорил.

— Так то нельзя, когда битва на носу! А мы-то драться не раньше, чем через несколько дней будем. Сходил бы, Егорка! Мы, если что, тебя прикроем. Скажем – за дровами пошёл. Правда, мужики?

Собравшиеся у костра одобрительно загалдели. Всем хотелось есть, и даже призрачный шанс чем-нибудь наполнить брюхо казался очень заманчивым.