Блюз серых лисиц - Елена Владимировна Добрынина Страница 144

— Выходит, то, что ты жив, – его заслуга, а не твоя.

Фейри лениво встал и направился ко мне, на ходу закатывая рукава. Ничего хорошего это не предвещало.

— Слушай, я...

— Не знал, не думал, ничего такого не имел в виду, – сочувственно кивнул патрон, – но опять подставился. А нам, как ты слышал, следует быть осторожнее.

Он остановился в шаге от меня. Я стиснул зубы, решив про себя, что не сойду с места ни на дюйм.

— Я знал когда-то одного человека, – вдруг произнес Донни. – Он был молод, наивен, полон лучших намерений и непроходимо упрям и горд. Он старался помочь другим, но никогда не просил о помощи сам. Это кончилось скверно. Ты... – болезненная улыбка скользнула по его лицу, как луна в просвете облаков, – и сразу пропала, оставив лишь отражение в мерцающих глазах, – так похож на него...

Ладонь фейри легла на плечо. И я замер, не зная, как реагировать на это.

— Я часто думаю, под силу ли мне было предотвратить беду, и говорю себе да. Пусть бы для этого и пришлось прибегнуть к сомнительным мерам.

— Что ты ...?

— Молчи! – Его палец лег поперек моих губ. – Сколько раз я просил тебя проявлять осмотрительность? По-хорошему ты не понимаешь. – Я с ужасом понял, что не могу пошевелиться. В самом прямом смысле – ни пальцем двинуть, ни моргнуть, как в тот раз, когда он решил меня проучить.

Только тогда он был в бешенстве, сейчас же я читал на его лице решимость идти до конца – и обреченность. И это пугало намного сильнее.

— Утешит это тебя или нет, я рискую куда большим.

Нет, ни черта меня это не утешило. Оставалось только, как рыба, пялиться в переливающиеся раскаленным серебром радужки.

Левая ладонь фейри легла на мой лоб, правая – чуть выше живота.

И я попал в ад.

Во всяком случае, как-то так я его себе тогда и представлял.

Голова взорвалась. Под грудиной немилосердно жгло, и боль эта все расширялась, будто во мне рассверливали огромную дыру. Глаза ослепли от яркой вспышки, а на горле будто стянули удавку.

Внутри я орал, захлебывался криком, срывая связки. Но внешне не мог произнести не звука.

Не знаю, сколько это длилось. Мне казалось, целую вечность и больше.

Волна агонии схлынула в один момент, выкинула оглушенную жертву на берег, оставив головокружение и фантомные боли по всему телу. Чтобы не рухнуть, пришлось схватиться за стену.

— Больной ублюдок, – прохрипел я, когда снова смог говорить.

Справедливости ради надо сказать, что выглядел тот не сильно-то лучше моего. Бледный до сероватого пепельного оттенка, синюшные тени под глазами, кровавая дорожка из пробитой клыком губы – не фейри, а недобитый вурдалак.

Он приблизился и протянул ко мне руку.

О моем прискорбном состоянии говорит тот факт, что я не сделал даже попытки от нее закрыться или оттолкнуть, хотя и ожидал подспудно удара по лицу. Но он лишь стер пальцами слезы с моих щек и отошел в сторону.

— Можешь так и считать.

— Что ты сделал?

Самочувствие восстанавливалось на удивление быстро. Уже спустя несколько вдохов руки и ноги перестали дрожать.

— Усилил связь между нами. Не хочешь быть паинькой, будешь ходить на поводке.

— То есть?

Мерзкое ощущение удавки на шее вернулось.

Донни достал из ящика стола сигару.

— Не сможешь отходить дальше, чем я тебе позволю или делать, то, что мне не понравится, – пожал он плечами, наблюдая за тлеющим огоньком. Могу побиться об заклад, он специально выбирал такие формулировки.