Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 146

— Великим Обманом? Вы думаете, я доверюсь Одиссею – интригану и лжецу?

— Вот, значит, как вы рассуждаете? Похоже, я сказал слишком много. Возможно, вы все-таки преданы Трое и своему любовнику. – Синон снова надел на голову шлем. – Ваш муж будет разочарован. Желаю вам доброй ночи, госпожа.

— Подожди! – вскричала Елена, но ахеец уже размашисто шагал в направлении двери и колонного зала. – Вернись!

Через плечо Синон бросил:

— Вам нужно время на раздумья.

— Когда ты вернешься?

Ответа Елена не получила. Она поспешила к портику храма и вгляделась в темноту. Единственными, кого она увидела, были какие-то шумные троянские вельможи. Они обменивались шуточными тычками и с гоготом обсуждали свое намерение купить в городе женщин.

Глава 27

Наконец и для Агамемнона настало время пасть ниц, и я знал, что так будет. Он не пошел ко мне – трус, старающийся сохранить остатки достоинства, – а прислал депутацию из двоих человек, нежно мною любимых, и одного, мною презираемого.

Презираемый заговорил первым и раскинул руки, показывая огромный размер предлагаемого Агамемноном подкупа: цитадели и рабы, коровы и овцы, любые возможные украшения, оружие и инструменты из бронзы или золота.

— Вдобавок ко всему этому он предлагает тебе в жены свою дочь. Такие богатства станут твоими, если ты вернешься к сражениям.

Я выслушал Одиссея молча, смешивая вино для него и двоих других пришедших. Я мог быть правильным хозяином. Я знал, как вести себя с равными по статусу, даже несмотря на то, что этого не знал Агамемнон. Гости есть гости, званые они или нет.

А от Агамемнонова предложения я отмахнулся:

— Ничего мне от него не надо, а особенно его дочери. Слишком уж легко он от них избавляется. Я поражен, что у него хватило наглости предложить ее мне. Пусть подходящего жениха выбирает ее бедная мать.

Равнодушное лицо Одиссея ничем не выдало понимания, на какой ужас я намекаю. Я наполнил кубки пришедшим и вылил порцию вина на алтарь Зевса в углу комнаты. Ифис подала гостям угощение из рыбы, хлеба и сушеных фруктов до того, как я позволил Одиссею озвучить послание Агамемнона.

— Ахиллес, Ахиллес… не спеши, – начал упрашивать меня второй посланец, мой бывший наставник Феникс. – Обдумай свое решение.

— Не трать советы зря, старый друг. Оно уже принято.

Аякс, сиявший от удовольствия на протяжении всей Одиссеевой речи, нахмурился:

— Но, Ахиллес, троянцы разбили лагерь на равнине. Мы очень обеспокоены.

— Тогда обратитесь к Гектору. Предложите ему условия мира. Скажите, что с вас довольно и вы отплываете домой.

Складки на лбу Аякса сделались глубже.

— Это было бы позорно.

— На этой стадии они мир не примут. После всего, что пережили, они не успокоятся, пока нас не сокрушат, – добавил Одиссей. – Послушай, Ахиллес, Агамемнон понимает, что поступил с тобой неправильно. Посмотри, как плачевно развиваются события войны: вся армия верит, что боги нас оставили из-за того, как он обошелся с нашим величайшим воином. Иди снова в бой вместе с нами или держись в стороне до тех пор, пока не будет убит последний ахеец.

— Я не буду сражаться.

Феникс заломил свои узловатые руки.

— Мальчик мой, выйди из укрытия. Поднимись на смотровую башню. Все так, как говорит Аякс: на равнине светятся сотни костров. В лучшем случае Гектор хочет нас запугать. А в худшем – намеревается вырезать нас во сне.