Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон Страница 147

— Так не засыпайте, – предложил я.

Лицо Аякса затряслось в ужасном смятении.

— Как же это? Ох, Ахиллес, ты бы видел, каким гордым стал Гектор. С тех пор, как ты перестал биться, он думает, что непобедим.

Хотя мне было жаль Аякса, я все же почувствовал растущее удовлетворение.

— Мы тебя умоляем, – попросил Феникс.

— Я не вижу здесь Агамемнона. Пусть падет к моим ногам.

Феникс поморщился.

— А если бы он пал?

Я фыркнул.

— Как же ему было бы приятно, если бы я принял его щедрое предложение. Какая демонстрация его власти и богатства – он смог купить Ахиллеса.

— Он думает иначе, – возразил Одиссей.

В то утро предводители держали совет, на котором обсуждали появление троянского лагеря подле ахейских хлипких стен. И снова Агамемнон предложил плыть домой. Старый Нестор настаивал на том, что на этот шаг Гектор пошел от отчаяния; ахейцам осталось сделать одно существенное усилие, чтобы сломить троянцев.

— Их женщины и дети умирают от голода. Их воины обходятся без пищи, чтобы семья Приама могла питаться. Сколько еще они смогут биться на пустой желудок?

— Что-то их подстегивает, – не соглашался Агамемнон.

Нестор энергично закивал.

— Да! Отсутствие Ахиллеса. Ты можешь себе представить, что Ахиллес появляется в разгар битвы, словно восстав из могилы? Представь себе испуг троянцев. Представь, как воспарит дух наших людей. Когда Ахиллес на поле боя, ахейцы стремятся ему подражать, сравниться с ним в храбрости.

Лицо Агамемнона оставалось каменным.

— Друг мой, ты не первый, кто пал жертвой ошибочного суждения, – продолжил Нестор. – Стыдно лишь не признавать этого. В признании наших ошибок проявляется величие и мудрость, а щедрое возмещение ущерба поднимает престиж.

Агамемнон изучал напряженные лица предводителей. Он пожал плечами.

— Я тут подумывал пригласить мирмидонян снова посражаться за наше дело.

Когда одобрительные возгласы стихли, он отправил свою маленькую делегацию за моим согласием.

Я предложил Одиссею еще вина, но он отказался.

— Агамемнон вероломен, – сказал я ему. – Его рука предлагает дары, а с языка продолжат слетать оскорбления.

Феникс поставил на стол свой нетронутый кубок.

— Его дары – это очевидное для всех признание того, как сильно он в тебе нуждается.

— Награды несложно отобрать – это он мне уже продемонстрировал. Лучших воинов могут посрамить худшие. По его приказу Брисеиду уволокли силой, хотя она плакала и кричала. Ахейцы отошли в сторонку и наблюдали, как все происходило. Для чего мне разменивать жизнь на поле боя, получая взамен оскорбления, на горе своему отцу? Зачем рисковать жизнью ради чужой жены в то время, как Агамемнон отобрал мою? Агамемнон с Менелаем мне не хозяева.

— Больше он не посмеет отобрать у тебя награды, – сказал Феникс.

— А почему бы не настоять на том, чтобы он отправил вознаграждение сразу во Фтию, где с ним ничего не случится? – предложил Одиссей.

— Как ты не понимаешь? Вся эта мишура не имеет значения. Все изменилось, изменились причины для сражения. Все его котлы на треногах, его дочери и овцы не ценнее пыли, что лежит на равнине. И таковой будет моя награда, если я буду сражаться. Уж лучше я вернусь домой и стану возделывать землю, чем окажусь мертвым героем.

Все трое уставились на меня в ужасе, даже Одиссей.

— Ты, н-н-наверное, несерьезно, – сбивчиво пробормотал Аякс.