Сердце и порох - Э. Б. Голден Страница 151

— Хорошо, – сказала я. Что-нибудь придумаю.

— Отлично. После интервью публично объявите поддержку моей президентской кампании на грядущем митинге. Через неделю после пятдня.

Я поджала губы, словно бы задумалась, но это тоже было просто. Митинг всего за несколько дней до премьеры, как раз вовремя, чтобы подогреть интерес публики и привести ее к нашим дверям. Если представитель театра появится, да еще и даст речь, это пойдет на пользу не только барону, но и нам.

— Идет, – сказала я, наклоняясь вперед. – Но взамен вы переведете полную сумму бюджета «Игроков» Мезуе сегодня же и объявите официальное спонсорство «Куна и Инсеи» завтра в «Вестнике».

На лбу Хулея дернулась венка. Я ждала.

— Хорошо. И последнее. – Он достал из кармана конверт. Воздух в комнате переменился, поредел. – Мне нужно, чтобы вы доставили этот конверт в порт как можно быстрее. Вот место и человек, которому его нужно будет отдать. – Он положил конверт и сложенный клочок бумаги на стол.

Я их не взяла.

— Почему не послать гонца? – спросила я.

Люди Дрейфи были в порту повсюду. С кем там было говорить Хулею? Была это жутко секретная или же предательская записка?

Хулей допил скотч.

— Считайте это доказательством, что я могу вам доверять.

Бумага конверта была плотной, печать пустой. Вероятно, я смогла бы вскрыть его горячим ножом, но я прогнала эту мысль, не успела та появиться.

Делишки Хулея меня не касались.

До тех пор, пока у нас были его деньги.

— Договорились, – сказала я.

Сцена сорок девятая

Бреган

Кровавый Пятдень

С выстрелом остановилось время.

Бреган стоял перед выходом на сцену в полном костюме пирата и ждал, пока барон Хулей скажет речь, чтобы выйти продолжать «Месть Скарнти». Но Хулей лежал на спине, и на его рубашке расплывалось кровавое пятно. Бреган моргнул, и Хулей превратился в его двоюродного брата, прикованного к стене для расстрела. Моргнул еще раз, и театр рухнул в сущий хаос.

Ставские солдаты заполонили сцену, словно инфекция, вторгшаяся в пространство, столько лет остававшееся безопасным. Кто-то схватил Брегана за руку – Мезуя тащила его к ближайшему выходу.

— Стойте! – крикнул Бреган.

Фирин все еще была там, на балконе. Он знал точно, где именно она сидит. Но ногти Мезуи впились в его кожу, он обернулся, и Фирин уже не было.

Пуля вонзилась в стену рядом с ним.

Он побежал.

Разрушенный спичечный завод был кромешным лабиринтом из коридоров и механизмов, но Бреган знал путь как свои пять пальцев. Рвано дыша, он следовал за Мезуей. Инстинкты толкали его вперед, в то время как сердце кричало развернуться.

Он только нашел Фирин.

Она пропала месяц назад, сразу после того, как Гауф Таидд подорвал личный корабль ставского политика и все полетело в ад. Бреган ходил в квартиры при хлопковой фабрике, спрашивал, но не нашел ни следа. Он столько винил себя за то, что не расспросил подробнее о ее отце, что не потребовал остаться с ним, где было бы безопаснее. Но она вернулась сегодня в антракте, с лицом, залитым слезами и полная отчаяния.

Не надо было отпускать ее даже на секунду.

Когда Бреган с Мезуей взбежали вверх по ступенькам на крышу фабрики, звездное ночное небо словно бы ударило его по лицу. Ноги перестали идти.

— Мне надо назад, – прохрипел он.

— Нельзя. Тебя убьют, – сказала директор, сжимая его руку с такой силой, что он не чувствовал пальцев. Шелк ее платья казался таким странным на открытом воздухе, в реальном мире.