Серебряный змей в корнях сосны 4 - Мария Дубинина,Сора Наумова Страница 155

— Теперь тебе известно все, но вижу, разум твой еще не понимает наших истинных мотивов. Богам ведомо многое, мы зрим нити судьбы, и нам известно, какие великие бедствия обрушились бы на мир людей, добейся Хироюки успеха. Одна жизнь взамен на тысячи тысяч. У тебя будет бесконечность, чтобы принять это. Такамагахара отныне твой новый дом.

— Мой дом там, где меня ждут, – возразил Хизаши. – И где готовы принять любым. Забирайте вашу бесполезную божественность и просто верните меня обратно.

Поднялся недовольный гул. Еще бы – какой-то змей отринул великий дар, за который иные отдали бы целое царство. Хизаши усмехнулся. Он чувствовал, как снова становится собой и сердце бьется в ожидании новой встречи.

Встречи с Кентой.

— Что ж, пусть будет по-твоему. Однако мы готовы исполнить одно твое желание, хэби по имени Хизаши.

Можно было пожелать что угодно, боги заслужили, чтобы их проучили немного. Но, подумав, Хизаши сказал:

— Подарите перерождение Хироюки. Пусть его следующая жизнь будет лучше предыдущей.

Не дожидаясь согласия, он отвернулся, и в тот же миг зал растворился в яркой вспышке, и Хизаши ощутил себя легким, совершенно невесомым. Это был не он, это был его дух, преодолевающий расстояние, неподвластное плоти.

Он летел домой.

* * *

Мир людей встретил его по старой памяти – обещанием скорого дождя. Воздух был влажным, освежающим, и Хизаши вдохнул с наслаждением, наполняя грудь ощущением жизни. Он – живой. У него есть руки и ноги, но он больше не чувствует себя ничтожным и слабым, и при этом сам пока не понимает, кто он – человек или ёкай, бог или смертный. Хизаши вытянул руку, растопырил пальцы, сквозь них глядя на хмурое сине-серое небо, обрамленное лениво шевелящимися ветками, и подумал, а не плевать ли? За него и так слишком долго выбирали, почему бы ему теперь просто не быть?

Хизаши неторопливо пошел по тропинке, ведь раз она есть, значит, обязательно куда-нибудь да приведет. По обеим сторонам тянулся светлый, чуть тронутый увяданием лес. У Хизаши не было знания ни где он, ни сколько времени отсутствовал, будто и правда пережил новое рождение, начал с чистого листа. Ноги легко несли вперед, а ветер подталкивал в спину. Встреченные лесные ёкаи не прятались при его появлении, но провожали настороженными и любопытными взглядами. Хизаши гордо проходил мимо, он чувствовал, что должен быть совсем в другом месте сейчас, и оно было где-то близко.

Лишь раз он остановился, когда случайная капля упала на лицо и сорвалась с кончика носа. Хизаши поёжился и поспешил скорее вперед. Появилось странное чувство, будто его где-то очень ждали, а он опаздывал. И нить натянулась, заныла, звала, тащила все дальше и дальше. Ему казалось, он узнает здешние места, а в следующий момент одергивал сам себя. Ну право, все леса одинаковы. Но этот… Что-то в нем было особенное.

И тут случилось то, чего Хизаши никак не ожидал. Он услышал молитву.

Когда-то очень давно ему доводилось переживать подобное, но он был глуп, горд и самолюбив, он не мог тогда проникнуться истинной красотой посвященной ему молитвы, не видел ее звонкой, светлой чистоты. Она как песня, как мелодия, наполняющая восторгом каждый сун тела. Хизаши смотрел на свои руки – золотой свет просачивался сквозь тонкую бледную кожу. Хизаши сиял.