Ведьмы. Ру 3 - Екатерина Насута Страница 176

— В какой-то мере… вам ли не знать, что люди бывают разными. И нелюди тоже.

Стало стыдно.

— Прошу меня простить. Это всё нервы.

Прозвучало не очень убедительно.

— Пи…

— Утром, — перевёл Михаил. — Утром связь восстановится. И тогда он, тот, кто построил это место, узнает, что его сын пропал.

И не удержится в стороне.

Лаборатория — это одно. Здания, аппаратура, даже люди — это всё восполнимые потери. Болезненные, но не настолько, чтобы подвергать себя риску. А вот утрата ребенка — дело иное.

— Он придёт, — Фёдор Фёдорович пришёл к тем же выводам, что и неизвестная Ягинья.

— Именно, — подтвердила Антонина Васильевна. — Кровь от крови…

— Вы понимаете, что я не могу дать разрешения использовать ребенка. Даже в подобной ситуации. Даже при том… что, возможно, он тоже виновен… я всё равно не могу позволить…

— Угомонись, герой, — ведьма поглядела неожиданно тепло. — Я многое слыхала про сестрицу свою. И да, порой она забирала детей. Да только не всяких, но таких, кому среди живых находиться опасно.

Хороший предлог, чтобы отступить.

Сказать себе, что, мол, раз так, то и пускай. С нечистью нечисти и разбираться. А этот Кощеев сын, кем бы он ни был, явно не человек.

Или не совсем человек.

Только и ведьма права. Люди бывают разными. И нелюди. Поэтому…

— Мне нужно будет увидеть мальчика. Убедиться, что его не удерживают против воли. Да и в целом…

— Увидишь, — ведьма ничуть не разозлилась. — Всенепременно увидишь. Тебе с ним ещё дело иметь. Потом, как сестрица его к людям выпустит. Если выпустит.

Час от часу не легче.

А может, уволиться? У него вон и пенсионный стаж наработан. В Институте за вредность насчитывают. И накопления какие-никакие. Всё одно зарплату тратить некогда… уволиться и на берег турецкий. Или нет. Нужно быть реалистом. Не пустят его ни на берег турецкий, ни на египетский. Даже в отпуск, не говоря уже о большем.

— Не печалься, — сказала ведьма с сочувствием. — Всё-то сладится, вот увидишь…

— Мне бы вашу уверенность, — Фёдор Фёдорович телефон держал, раздумывая, кому звонить и надо ли.

— Это усталость просто. Вот закончим дело, заберу тебя с собой.

Как-то это прозвучало… в общем, впору насторожиться. Но не хотелось.

— А то давненько не показывался. Сам знаешь, места у нас красивые. Рыбалка вот. Охота…

— Если не дичью.

— Ну да… неудобно получилось. Вот приедешь и поглядишь, что из тех остолопов выросло. У некоторых уже и свои появились. Воздух опять же свежий… а не хочешь к нам, то у вас тут, гляжу, скоро и свой курорт образуется.

И с ним новая головная боль.

Но… мысль об отпуске показалась вдруг настолько привлекательной, что аж зубы заныли.

— Извините, что перебиваю, — робко произнёс Михаил, который шёл рядом и нес на плече мыша. Причём шлем его держал в горсти, бережно. — Но многоуважаемый Гай Юлий просил передать, что, как Хозяин приедет, то никому нельзя за ним иди.

— То есть?

Фёдор Фёдорович аж споткнулся. И не упал единственно потому, что ведьма не позволила.

— Пи, — произнёс мышь сурово.

— Я обязан задержать этого человека, — пояснил Фёдор Фёдорович. — Сделать так, чтоб он предстал перед судом.

— Предстанет, — Михаил потёр горстью глаза. — Извините. Слезятся… он… он говорит, что его просили передать, чтоб не вмешивались. Что у мёртвых свой суд. Скорый, но справедливый.