Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 205

Ты, словно бы поневоле, склонилась к ней.

— Без крови у наших детей нет разума…

— Молчи! – вскричал я.

— Ближе, рани… это страшная тайна…

— Ты же весь собственный род предаёшь, – напомнил я.

— Ненавижу я собственный род… пожалуйста, слушай, рани…

— Да-да, – прошептала ты, – я тебя слышу.

Майтера коснулась моей руки. Смысл её жеста я понял сразу [и я тоже], однако отсылать её прочь не стал.

— Их разум… берётся из вашей крови. Их разум – ваш разум. Вот я давным-давно… выпила крови вашего малыша-сына. А Крайт был моим сыном… единственным выжившим с разумом, взятым у вашего…

Тут она поперхнулась, захрипела, и продолжение я расслышал с немалым трудом, хотя склонился к ней столь же близко, как ты:

— Без вас мы попросту звери… неразумные звери, умеющие летать да пьющие кровь по ночам…

С этим она и умерла, и тебя, Крапива, тоже ждёт гибель, если ингуми прознают, что ты услышала от неё. Мало этого, ты можешь погибнуть, даже если им станет известно о моём возвращении: они ведь наверняка решат, что я рассказал тебе всё.

Не стоило мне возвращаться. Не стоило.

[На этом повесть, собственноручно написанная им для нашей матери, завершается.]

XVI. Хари Мау

Войдя, протонотарий Пролокутора с подобострастным поклоном подал Пролокутору сложенный лист бумаги. Стоило ему удалиться, сия невысокая, изрядно пухлая, однако весьма, весьма важная особа заговорила:

— Покорнейше прошу прощения. По всей вероятности, дело это – сущий пустяк.

Седоволосый человек, к которому он обращался, с улыбкой кивнул.

— Подобное доверие со стороны Твоего Высокомудрия для меня весьма лестно.

— Шёлк… Хор-роший! – заверил Его Высокомудрие Орев.

— Не сомневаюсь, оно вполне оправданно.

Развернув бумагу, Пролокутор прочёл написанное, смерил посетителя серьёзным, без тени улыбки взглядом и перечёл записку ещё раз.

— Разумеется, у тебя нет причин доверять мне. Я понимаю…

Пролокутор поднял пухлую ладонь, призывая его к молчанию.

— Это касается тебя. Не стану сего скрывать, спрошу немедля, открыто, прямо: готов ли ты положиться на мои суждения и… благоразумие?

— Куда охотнее, чем на собственные, Твоё Высокомудрие.

— Тогда скажу вот что: послание это касается тебя, но я не смею дать его тебе для прочтения, а суть изложу сам, когда сочту сие уместным. Согласен ли ты по собственной воле помочь мне?

— Более чем, Твоё Высокомудрие.

— Фе-но-ме-нально, – отчеканил Пролокутор и бросил взгляд в сторону изукрашенных нарисованными цветами фарфоровых часов. – До начала менее часа, а нам обоим желательно уделить по нескольку драгоценных минут личным молитвам. Позволь мне говорить лаконически.

— Сделай одолжение, Твоё Высокомудрие.

— Во-первых, всю работу я предоставлю тебе, хотя читать внутренности жертв собираюсь сам. Приготовься обратиться к молебщикам, к преданным почитателям бессмертных богов.

Седоволосый согласно кивнул.

— Во-вторых, должен предупредить: в городе объявились некие чужеземцы – так сказать, иножители, по слухам, задавшиеся целью увезти тебя на Синий. Вчера вечером я посылал к тебе моего коадъютора, дабы предупредить тебя, предостеречь касательно сих… пришлецов. Увы, в гостинице он тебя не застал, но… отчего ты на меня так смотришь?

— Р-резать – нет!

— Пустяки, Твоё Высокомудрие, – заверил его седоволосый. – Не обращай внимания. Будь добр, продолжай.