Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 206

— Дело в том, что наше торжественное жертвоприношение может предоставить им великолепнейшую возможность для… Сам ты, весьма вероятно, непривычен проникать в коварные умыслы зложелателей. Со мною, поверь, дела обстоят прямо противоположным образом. Будучи намерен умыкнуть тебя, я счёл бы помянутое выше торжественное жертвоприношение превосходным моментом для осуществления сих замыслов.

— Я буду крайне осторожен, Твоё Высокомудрие.

Пролокутор недоверчиво поднял бровь.

— Да уж, будь добр. Знаю, ты по характеру смел, отважен до безрассудства. Внуши же себе кротость голубки и осмотрительность черепахи. Возможно, и то и другое весьма тебе пригодится.

— Постараюсь, Твоё Высокомудрие.

— Надеюсь. Надеюсь, – пробормотал Пролокутор и вновь бросил взгляд на часы. – И, наконец, сие сообщение. С тобою желает поговорить генералиссима Мята. Бесплодных задержек можешь не опасаться: она здесь, у меня во дворце.

Протонотарий препроводил его в небольшой, однако роскошно обставленный кабинет на том же этаже. Мята с серьёзной миной, крепко стиснув подлокотники кресла на колёсах, ждала его возле окна.

Войдя, он поклонился, отчего восседавший на его плече Орев шумно захлопал крыльями.

— Какая честь для меня, генералиссима! Чем могу служить?

Мята, кивнув, вымученно улыбнулась.

— Будь добр, затвори дверь. Разводить политесы нет времени.

Седоволосый послушно закрыл за собою дверь.

— С мясников станется нас подслушивать, так что говори тише, – оглядевшись по сторонам, продолжила Мята. – Могут даже подглядывать, но с этим ничего не поделаешь. Сядь ближе, чтоб мы друг друга слышали хорошо. Давненько я…

Прерывать паузы он не стал.

— Давненько я это сделать хотела, и сейчас, думаю, самое время. Мой муж… ладно, неважно. Ты – не Шёлк. Это мы установили.

— Великолепно, – пробормотал он.

— Посему я кое-что расскажу о нём. Тот коротышка-авгур как заведённый твердил, что в три ты должен вершить жертвоприношение. Изрядное, по его словам, торжество, и ему очень хочется видеть меня среди собравшихся.

— Мне тоже.

Мята удивлённо округлила глаза.

— Вот как? Вправду? Тогда, пожалуй, останусь. Но, прежде всего, должна рассказать тебе кое-что, – понизив голос, едва слышно продолжила Мята. – И кое-что передать.

Он вопросительно поднял брови.

— Эхидна велела мне возглавить восстание против Аюнтамьенто – видимо, потому, что я умею… вернее, в те времена умела ездить верхом. Один из прихожан пожертвовал мне коня, чудесного жеребца белой масти. Как я вскочила ему на спину! Сейчас мне, конечно, подобного уже не проделать, но…

— Да, я помню.

— Благодарю. Рада слышать. Вскочила я на него, а он – на дыбы! Наверное, от неожиданности: ведь не осёдлан был. И как только он поднялся на дыбы, Шёлк бросил мне азот.

Тут Мята, о чём-то задумавшись, сделала паузу.

— Возможно, ты слышал об этом? Как-никак одно из самых известных, нашумевших событий всей той войны…

— Да, слышал, – подтвердил он, – и даже описал в книге.

— Прекрасно! Хотелось бы прочесть при случае. А я даже не задумалась, где Шёлк сумел раздобыть такую вещь. Просто воспользовалась им, – продолжила Мята, запустив руку под платок на коленях. – Только после узнала, что азот подарен ему женой. То есть Гиацинт, девицей, вскоре после этого ставшей его женой. Хотелось бы думать, что именно из-за азота…