Круговорот и тени - Джин Родман Вулф Страница 212

— Я всё сделаю, патера, – заверил его восторженный юный авгур и устремился к ближайшему креслу.

— Спасибо те, – пророкотал Свин.

— Не угодно ли и тебе присесть, патера Бивень?

Он отрицательно покачал головой и поморщился, стараясь показать, что восторженному юному авгуру лучше оставить их.

— Для меня величайшая, величайшая честь, патера… То есть и ты, и… и ты, и, естественно, Его Высокомудрие…

— Уверен, ты её более чем заслужил, – отрезал он, указывая в сторону двери.

— Стомился мальца, браток? – заговорил Свин, как только восторженный юный авгур оставил их. – Понятно дело: вон сколько наворотил-то…

— То есть устал ли я? Говоря откровенно, нет. Конечно, Его Высокомудрие работы мне задал – на целую бойню хватило бы, да и такое множество великолепной, немалой цены живности губить было ужас как жаль, однако усталости я не чувствую. Скорей уж наоборот…

С этим он лихо взмахнул дожидавшимся его в углу посохом, завертел им над головой, хотя и понимал, что Свину его художеств не разглядеть.

— Моя бы воля, сию минуту отправился бы на улицы, Шёлка искать!

— Шёлк… Хор-роший!

— Одно нынче дороже двух завтра, браток.

— То есть упущенного времени назад не вернёшь?

— Точно так.

— В таком случае ты совершенно прав, однако отсюда нам пока не уйти. Снаружи нас… меня то есть, целая толпа ждёт. С полдюжины авгуров об этом предупреждали, тогда-то я и решил послать этого за тобой с Выжлецем. Подумал: раз уж придётся ждать, отчего б не ждать вместе? – Сделав паузу, он улыбнулся. – Ничего. Надо полагать, этак через полчаса они о нас позабудут. Или решат, что мы ушли другим выходом, и разойдутся по делам. Тебе службу оценить удалось?

— Хо, ещё как! Выжлец-то мне всё в красках расписывал. Слышь, браток…

— Да, Свин? – опустив посох, откликнулся он. – В чём дело?

— Не моя вроде как докука, браток. Но ты ж их всех насчёт друга своего, Шёлка, расспросить собирался, так? Собирался, а не спросил.

— Да. Да, ты абсолютно прав. Не спросил.

Притащив кресло для себя, он тоже сел.

— А не стал я расспрашивать их… вернее, вас, прихожан, о Шёлке по одной простой причине.

— Свин… Хор-роший! – пробормотал Орев.

— Разумеется, ты тоже прав, – подтвердил хозяин Орева. – Свин – человек замечательный, и причина эта известна ему ничуть не хуже, чем мне. И Выжлецу, кстати заметить, тоже.

— Причина-то? Да не-е, вряд ли.

— А по-моему, да. Понимаешь ли, Свин, прихожан я не стал ни о чём расспрашивать, поскольку прекрасно видел: все до единого, не исключая тебя, думают, будто я и есть Шёлк.

Свин не ответил ни слова – лишь устремил невидящий взгляд в потолок да склонил голову влево. Секунда молчания, другая, третья… и на грязной серой тряпке, прикрывавшей его пустые глазницы, появились два тёмных от влаги пятнышка.

— Выходит, слёз тебя не лишили? Рад видеть. Но если ты плачешь обо мне…

— Люди… идти, – отчеканил Орев.

— Не стоит, не плачь. Уж я-то знаю, кто я таков и что должен сделать.

В сакристию твёрдым шагом вошёл весьма рослый, смуглолицый, поразительной красоты человек в безукоризненно-белой чалме, сопровождаемый ещё несколькими, очень похожими, но не столь роскошно одетыми.

— Патера Шёлк!

Он отрицательно покачал головой.

Рослый незнакомец, придержав длинную, круто изогнутую саблю в золочёных ножнах, преклонил перед ним колени.