Песнь безродного - Карина Володина Страница 246

А то, что гнало меня и от уборщиц в окнах, и от выпрыгивающего из них же Стана, и от этого возможно-Ферки, то, что вновь нахлынуло на меня, когда я увидел бледную девочку на носилках, – может, это лишь моя собственная трусость? Тщательно скрываемый от самого себя ужас перед полнокровниками, крепко засевший в моём ещё детском сознании после всех услышанных историй? Весь род Рошу, Нилина мать, множество смертей безродных на охотах… Дети очень восприимчивы – а ещё у детей прекрасная интуиция. Чутьё, можно сказать. Этим чутьём и объясняются все мои оказавшиеся правдой догадки о затаившихся неподалёку полнокровниках. А потом я вырос, и на смену детской интуиции пришёл обычный страх.

Я засыпаю в своей комнате, попросив Сильвану разбудить меня через полчаса и написав Листеру о просьбе Флорина. Сумка к отъезду почти собрана – осталось только снять охотничью куртку с клинками, аккуратно упаковать их в чехлы, не забыть положить документы в ручную кладь – и…

Сильвана не будит меня через полчаса. Когда я выныриваю из дрёмы, зелёный электронный циферблат на тумбочке показывает, что прошёл уже целый час, а погода успела испортиться окончательно: дождь заливает стол и серый ковролин.

Вот чёрт.

Я быстро приподнимаюсь на локтях, собираюсь встать и захлопнуть окно – и вдруг что-то падает с моей груди на ноги.

Най.

Най?..

Длинный изогнутый чёрный гребень из множества деревянных трубочек, соединённых между собой. Най точно Ферки – я запомнил его очень хорошо, он всегда лежал в гостиной Листера. Только там, видимо, Ферка на нём и играл: у нас в апартаментах музыка в исполнении Ферки не раздавалась никогда.

По чёрному дереву идёт продолговатая глубокая трещина.

Чёрное дерево уже не совсем чёрное – потому что оно всё в тёмно-бордовых подтёках, ещё свежих, не засохших, испачкавших и мою футболку.

А в самой большой трубочке виднеется свёрнутый листок бумаги.

«А кто же тогда вампир?» – спрашивает меня крупный, витиеватый, растянувшийся на весь лист почерк.

Я не открывал окно перед сном.

Дождь хлещет меня по щекам, стекает по шее, я забрызгал все джинсы и даже футболку, проносясь по лужам.

Листер до сих пор не ответил на моё сообщение, не отвечает и на звонки. Не откликается и Нила. Сильвана даже не успела спросить, куда я, – настолько стремительно я вылетел из апартаментов в сторону преподавательского корпуса.

Подъезд. Домофон. «Д-р Даскалу». «Д-р Даскалу», «д-р Даскалу», «д-р Даскалу», я вжимаю кнопку снова, и снова, и снова – ну же, открой, открой, подойди к этому чёртову домофону, только не это, только не пристроенная в вашей пустой квартире похожая записка…

— Ну что? – раздражённо спрашивает домофон голосом Листера. Прошла добрая минута, за которую я чуть не сошёл с ума. – Доамна Власчану, ради бога, я же сказал – я собираю Нилу к дедушк…

— Открой!– рявкаю я не своим голосом – удивительно, как Листер вообще понимает, что это я.

— Где Ферка? – спрашиваю я с лестницы, едва увидев Листера в дверном проёме.

— Что? – поднимает брови он. – Алин, не наобщался с ним за девять месяцев, решил наверстать упущенное? Не думаю, что это лучшее завершение последнего дня в Румын… Какого чёрта? Алин! Фунар, стоять! Куда ты ломанулся?

Я отталкиваю Листера от двери, врываясь в квартиру. Тут же встречаю Нилу, выглядывающую из гостиной, – и железная хватка, сдавившая моё нутро, немного ослабевает.