Клятвы и руины - Хелен Шойерер Страница 25

Тея попыталась подыскать остроумный ответ, однако все мысли вылетели из ее головы, когда он пошел дальше, легко коснувшись ее своей горячей кожей.

Глаза ее скользнули по татуировке, что тянулась вдоль его позвоночника. Темная, красивая, на языке, что она не понимала, – как и его.

Однажды он сказал ей, что значит эта надпись: «Величие в смерти, легенда – бессмертна». Те же слова выгравированы на ее кинжале.

— Встаем на рассвете и с первыми лучами солнца отправляемся в конюшню, – хрипло произнес он. Пока он направлялся вглубь комнаты, его сильные мышцы играли при каждом шаге.

Он даже не потрудился прикрыть изгибы своих мускулистых ягодиц.

От этого вида во рту у нее пересохло.

Тея все смотрела и смотрела, как он шел в спальню в свете свечей из ванной.

Освещения было достаточно, чтобы Тея увидела, как он отбросил полотенце и скользнул под одеяло. Теперь она знала ответ на свой вопрос: он спал обнаженным.

Глава 6

Уайлдер

Проснувшись на следующее утро, сонный Уайлдер обнаружил, что она уже ушла. Ее койка была аккуратно застелена, в воздухе витал слабый аромат морской соли и бергамота – единственный след ее присутствия. Как ей удалось проскользнуть мимо него и не разбудить? Обычно он спал чутко и просыпался от любого шороха, сразу вскакивая на ноги и хватая оружие.

Натянув штаны, он прошлепал в гостиную. На столике под сапфировым ожерельем, что вчера вечером Уайлдер собирался убрать в ящик, он обнаружил клочок пергамента:

«Встретимся в конюшне».

Она не подписала записку, лишь нацарапала молнию под текстом. Он почти рассмеялся.

Почти.

Однако он покрутил в руке драгоценное ожерелье, злясь, что почувствовал необходимость рыться в старых вещах, чтобы его найти. Беспокойный сон лишь усугублял состояние, ему было сложнее держать внутреннюю оборону от внешнего мира. Копание в прошлом не приведет ни к чему хорошему – это он знал очень хорошо. Но все же Уайлдер не решился закинуть украшение в захламленный ящик стола. Тихо выругавшись, он швырнул его обратно на стол.

Когда первые лучи солнца окрасили небо, Уайлдер добрался до конюшен. Он думал о том, чувствовала ли Тея ту же пустоту внутри, что и он. Ему так хотелось проснуться с ней в своих объятьях. Он представлял, как прижимает к своей груди, входит в нее медленно и глубоко, словно в их распоряжении все время мира.

Мечта. Не более того.

Он уже позволял эмоциям взять над собой верх, и ничего хорошего из этого не выходило. Пора взять себя в руки и поставить точку.

Ему еще предстояло сделать из нее Боевого Меча.

Уже смирившись с предстоящим тяжелым утром, он глубоко вдохнул свежий воздух и шагнул в конюшню.

А затем резко остановился, услышав голоса из кладовки с амуницией.

— …был таким дураком, Тея. Я не понимал, что говорил.

Усталым голосом Тея ответила:

— Это уже не имеет значения, Ван.

«Ван? Что еще за Ван, черт возьми?»

— Нет, имеет. Я был не прав. Я не должен был говорить те слова, называть тебя…

— Забей.

— Не могу.

— Почему, черт возьми? – огрызнулась Тея. – Прошло уже больше шести лет. С чего вдруг это стало важно?

Стоя у входа в конюшню, Уайлдер напрягся. С кем она разговаривала? Кто они друг другу? И, самое важное, что такого этот ублюдок сказал ей, за что извинялся? Уайлдер до хруста сжал кулаки.

— Потому что, – продолжал Ван, – ты до сих пор мне небезразлична. Я вижу, какой женщиной, каким воином ты стала… И я больше не боюсь. Я тобой горжусь. И хочу быть с тобой.