Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли Страница 257

— Шесть месяцев все живое ликовало и радовалось в моем сиянии; моей властью земля плодоносила и скот нагуливал жир в холмах.

Урожаем в добрый час

Лето одарило нас:

Закрома полным-полны —

Хлеба хватит до весны!

И она тоже произносила ритуальные слова, но говорила она как жрица, а Существо под маской Увенчанного Рогами было чем-то бóльшим. Ответ его прозвучал не столько враждебно, сколько сурово:

Осенний ветер рвет листву,

Ложится иней на траву.

От летних солнц до зимних вьюг

Дряхлеет, вянет все вокруг,

Готовясь погрузиться в сон;

В лесах гремит олений гон;

Темнеет мертвое жнивье,

Приходит царствие Мое.

— Твой урожай собран, твои дети выросли. Пришло время восторжествовать тьме; отныне Зиме править миром.

— Я не отдам его Тебе…

— Я возьму его сам.

Ана поднялась с трона, и, если она и не была Богиней, ее облекали чары жрицы – казалось, она не уступает ему ростом.

— Темный Охотник, с Тобой заключу я соглашение… – Послышался изумленный ропот. – Ныне в стране царит мир, но я Видела, что недруги Британии придут снова. Я предлагаю Тебе себя – ныне, в этот священный час, когда силы наши равны, – дабы мы зачали дитя, которое спасет Британию от врагов.

Мгновение Он смотрел на нее. А затем запрокинул голову и зашелся хриплым смехом.

— Женщина, я неотвратим, как листопад, как последний вздох. Не тебе торговаться со Мною. Я возьму то, что ты дашь Мне, но что до исхода, он уже начертан в звездах и его не изменить. – Копье качнулось вперед и замерло над ее грудью.

Лесной бог шагнул чуть в сторону, и Верховная жрица оказалась в свете костра. Вивиана с жалостью отметила про себя, как обвисли ее полные груди, а нежную кожу живота исчертили серебристые растяжки – последствие родов.

— Матушка… – с трудом выговорила Вивиана, проглотив комок в горле. – Зачем ты это делаешь? Это же не часть обряда…

Мгновение Ана глядела на нее. «Я никогда не объясняю своих поступков…» – прозвучало в памяти Вивианы. Затем губы ее изогнулись в горькой насмешке над самой собою – и Владычица снова обернулась к Увенчанному Рогами Богу.

— От Весны до Лета, – промолвила Верховная жрица, делая шаг к нему, – до Осени с Лета… в мир несу я Радость, Жизнь и вдоволь Света…

Копье описало круг – и острие воткнулось в землю.

— С Осени и до Зимы, – ответствовал Увенчанный Рогами, и люди с облегчением перевели дух, узнавая знакомые слова, – с Зимы и до Весны вот мои дары: Ночь, покой и сны.

— Твой восход предвосхищает Мой закат, – хором возгласили они. – Мой прибыток – череда Твоих утрат. Нам извечно возвращаться, умирать и возрождаться суждено: в бесконечном Танце Жизни мы – Одно. – Увенчанный Рогами обвил ее рукой – они сомкнули объятия. Когда же они вновь отстранились друг от друга, края Его одежды разошлись – всякий мог видеть, как Его мужское начало властно заявляет о себе.

Увенчанный Рогами подхватил Владычицу на руки и понес ее прочь; в ночном воздухе завибрировал Его гулкий, раскатистый смех. А в следующее мгновение Он исчез, словно Его и не было никогда – осталось только копье, торжественно водруженное стоймя перед опустевшим троном.

Нектан оглядел потрясенные лица собравшихся и откашлялся, пытаясь восстановить ритм ритуала.

Солнце светит все бледней,

Гаснет радость летних дней;

Сгинут зимние снега,

Лето вновь придет в луга!

День за днем, за годом год

Свой вершат круговорот,

Чередуя свет и мрак.

Мы речем: да будет так!