Несравненный - Forthright Страница 27

— О, моя прекрасная, – сказала Сверкание, когда их руки встретились.

Это было странно. На Лилю наложили мощную защиту, а значит, никто не должен был даже догадываться о том, что она наблюдательница. Но, возможно, собака все поняла по ее запаху. Собаки такое умели.

— С нетерпением ждешь занятий?

Лиля прикусила губу. Лгать собакам было бессмысленно, поэтому она слегка покачала головой.

— Тоскуешь по дому?

Она снова покачала головой.

Сверкание покосилась на Гинкго и Кирие:

— Не хочешь, чтобы мальчики услышали?

Лиля вообще не хотела, чтобы об этом знал хоть кто-то. По крайней мере, кто-то из Особняка. Но Сверкание наполовину угадала, поэтому Лиля кивнула.

— Дадите нам несколько минут наедине? – Жестами она попросила предоставить разрешение и проявить терпение. – Девочкам нужно поговорить.

Гинкго подскочил к Лиле, заглянул ей в лицо, поцеловал в нос и сказал:

— Не успела войти в ворота, а уже завела друзей. Разговаривайте сколько нужно.

Вот так.

Вряд ли кто-нибудь из родителей позволил бы Лиле уйти с чужаком.

Впрочем, Сверкание была из Стармарков. И они никуда не уходили. Вместо этого стражница достала кристалл из мешочка на поясе. Лиля знала о кристаллах – у нее был свой собственный, – поэтому они со Сверканием сцепили пальцы, зажав кристалл между ладоней. Теперь то, что они будут говорить, не сможет подслушать даже самый хитрый лис.

Конфиденциальность. Первая новинка в этом путешествии.

Гинкго и Кирие отступили назад, чтобы она могла говорить сама за себя.

Сверкание осторожно передвинула одну руку так, чтобы рука Лили лежала на ней сверху:

— Могу я узнать, что ты скрываешь?

— Я – маяк.

Тонкие брови изогнулись дугой.

— Этот секрет хорошо скрыт, но вряд ли именно его ты хотела сохранить в тайне от этих парней. А значит, это не та правда, которую я предлагаю оберегать.

Эвер порой тоже так говорил. Уверял, что защитит их от всего, что омрачает их дух, будь то плохие сны, обиды или низкие оценки. И все еще грозился «обнюфать» их, если Лиля или Кирие пытались что-то от него скрыть.

Лиля придвинулась ближе.

— Я – маяк, – тихо повторила она. – Но быть маяком – это не работа.

— Тебя не классифицировали?

Она скорчила гримасу:

— Конечно классифицировали. Много раз. Я – маяк.

Сверкание нахмурилась:

— Но это не… А-а. Неужели они не смотрят дальше?

— Смотрят. Они уже много раз пытались. – Дядя Арджент особенно старался помочь ей усовершенствовать свою выдающуюся душу, определить свой путь. – Ничего не получается. Они не могут определить мою склонность, потому что у меня ее нет.

— Ты свидетельствуешь о силе своих родителей, но не знаешь, чего стоишь сама по себе?

Лиля поразилась тому, как точно и просто это было сказано.

— Я в этом кое-что понимаю. – Сверкание закатила глаза. – Попробуй побыть дочерью Блеска Стармарка.

На нее тоже давили, потому что ее отец был Первым из собак? Возможно, она понимала, какие надежды возлагают на дочь Первого среди стражей.

— Мой случай немного отличается. Видишь ли, мне уже достаточно лет, чтобы за мной можно было ухаживать, и мой родитель желает мне счастья. Но его энтузиазм в этом отношении превосходит мой собственный. Если бы я хуже себя знала, то могла бы ошибочно решить, что моя единственная ценность для стаи – в количестве щенков, которых я принесу своему роду.