Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2 - Жоубао Бучи Жоу Страница 3

— Завтра мы покинем пик Сышэн, – задумчиво протянул он. – Видимо, нам все же не суждено увидеться с учителем до отъезда… Интересно, чем он сейчас занят?

— Духовными практиками, конечно, – невнятно пробубнил Мо Жань, только что откусивший от яблока большой кусок. – Кстати говоря, сегодня вечером мы будем смотреть праздничные выступления старейшин. И правда жаль, что учитель не придет на праздник. Не сиди он в затворе, тоже был бы обязан что-нибудь показать. Вот только интересно что.

Едва успев договорить, Мо Жань тут же с хохотом ответил сам себе:

— Наверное, выступление под названием «Неистовый гнев»!

Сюэ Мэн пристально уставился на него:

— А может, лучше «Зверское избиение Мо Вэйюя»?

Новый год был на носу, поэтому Мо Жань решил не обижаться на едкую шутку Сюэ Мэна. Внезапно о чем-то вспомнив, он спросил:

— Кстати, а ты сегодня видел нашего маленького братца?

— Ся Сыни? – угадал Сюэ Мэн. – Не видел. Малец все-таки ученик старейшины Сюаньцзи. Пусть он и смирился с тем, что его ученик целыми днями околачивается рядом с нами, но он точно взбесится, если Ся Сыни и Новый год будет с нами праздновать.

Мо Жань хихикнул и ответил:

— И то верно.

Близился вечер, и свет заходящего солнца заливал павильон Хунлянь.

Чу Ваньнин внимательно разглядывал пилюлю у себя на ладони. Напротив него сидел Сюэ Чжэнъюн. Чу Ваньнин так и не предложил ему чаю, поэтому он сам налил себе чашечку, да еще и бесцеремонно съел хозяйское рассыпчатое печенье, лежащее рядом на блюдце.

Чу Ваньнин бросил на гостя красноречивый взгляд, но тот ничего не заметил.

— Юйхэн, хватит уже ее мусолить, – сказал Сюэ Чжэнъюн с набитым ртом. – Таньлан, конечно, на язык ядовит, но свое дело знает, и сердце у него доброе. Разве он стал бы тебе вредить?

— О чем вы вообще думаете, уважаемый глава? – холодно отозвался Чу Ваньнин. – Меня лишь удивило то, что старейшина Таньлан потратил немало сил на создание чудесного снадобья, способного на один день вернуть мне прежний облик, но почему-то изготовил совсем мало пилюль. Отчего бы не сделать сразу побольше? Я бы мог просто принимать их по мере необходимости, и все.

— Ох, да разве все может быть так просто? – воскликнул Сюэ Чжэнъюн. – Для создания такого снадобья требуются весьма редкие целебные травы, и на изготовление трех пилюль у него ушли почти все запасы. Это лишь временное решение проблемы.

— Вот как… – задумчиво ответил Чу Ваньнин. – Я понял. Премного благодарен старейшине Таньлану.

— Ха-ха! – хохотнул Сюэ Чжэнъюн, махнув рукой. – Вы двое и правда похожи: языки у обоих злые, а сердца добрые.

Чу Ваньнин покосился на него, но ничего не сказал. Он налил себе чаю и проглотил чудесную пилюлю, которая могла на один день вернуть ему прежний облик взрослого.

Сюэ Чжэнъюн хотел было сцапать с блюдца еще одно печенье, но Чу Ваньнин поймал его за руку.

— Что такое? – недовольно поинтересовался глава.

— Оно мое, – заявил Чу Ваньнин.

Озадаченный Сюэ Чжэнъюн в ответ лишь промолчал.

● ○ ●

Когда на пик Сышэн опустились сумерки, все ученики потянулись к залу Мэнпо. Каждый старейшина сел за стол со своими учениками, и они вместе принялись лепить пельмени[1] Туда-сюда сновали снеговики и огненные крысы, которые подносили к столам горшочки с солью и молотым перцем, блюдца с нарезанным луком и прочие нужные мелочи.