Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 340

Идаан посмотрела себе под ноги. Сандалии были плохо зашнурованы: она одевалась в темноте, да и вино, похоже, крепче, чем ей казалось.

Идаан потрясла головой, как будто снова хотела избавиться от последствий дурного сна.

— Он не узнает, что я приходила.

— На это не рассчитывай. – Андат погасил еще одну свечу. – Он проснулся, как только мы с тобой начали разговаривать.

— Идаан-кя?

Она оглянулась на голос. Взъерошенный после сна Семай босиком стоял в коридоре, который вел в его спальню. У Идаан перехватило дыхание, когда она увидела поэта в тусклом сиянии свечей. В нем сочетались красота, наивность и сила. И она любила его, как не любила никого другого.

— Семай…

— Просто Семай? – спросил он и вошел в комнату.

В его взгляде была обида, но и надежда тоже.

«Нельзя быть такой молодой, – сказала себе Идаан. – Нельзя так бояться, так трепетать».

— Семай-кя, – прошептала Идаан, – я должна была тебя увидеть.

— Рад, что ты пришла. Но… ты не рада? Не рада меня видеть?

— Все не то, о чем я мечтала, – проговорила Идаан, и ее захлестнула печаль. – Это моя первая брачная ночь, Семай-кя. Вчера я вышла замуж, но не смогла до утра остаться в его постели.

У Идаан сорвался голос. Она закрыла глаза, чтобы сдержать слезы, но они все равно покатились по щекам, словно капли дождя. Она слышала шаги Семая. Хотелось броситься к нему в объятия. И хотелось убежать из его дома. Но она стояла на месте и дрожала.

Семай не произносил ни слова. А она тонула в волнах печали и чувства вины. Наконец он обнял ее за плечи и притянул к себе.

Его кожа пахла чем-то темным и пряным, мужским. Он не поцеловал Идаан и не распахнул полы халата, просто прижимал к себе, как будто никогда не желал большего. А она обхватила его руками, как обхватила бы ветку дерева над пропастью, и зарыдала.

— Прости, – сказала Идаан сквозь слезы. – Я так виновата… Мне так жаль. Я хочу, чтобы ничего этого не было. Я хочу, чтобы все стало как прежде. Хочу все вернуть.

— Что, любимая? Что ты хочешь вернуть?

— Все, – простонала в ответ Идаан.

Мрак и отчаяние, ярость и печаль стиснули ее в своих зубах и затрясли. Семай все крепче прижимал Идаан к груди, что-то бормотал ей на ухо, гладил по волосам и по щекам. А когда она начала оседать на пол, опустился вместе с ней.

Идаан не знала, сколько так проплакала. Знала лишь, что вокруг ночь, что она свернулась на полу калачиком и положила голову Семаю на колени и что совершенно обессилела, как будто целый день плыла в море или реке.

Потом в темноте нашла руку Семая. Их пальцы крепко сплелись. Она подумала, что эта ночь длится целую вечность и рассвет наверняка уже совсем близок.

— Тебе лучше? – спросил Семай.

Она кивнула вместо ответа, надеясь, что он это просто почувствует.

— Не хочешь ли рассказать, из-за чего столько слез?

У Идаан сперло дыхание. Семай прижал ее руку к губам – наверное, почувствовал какую-то перемену в ее теле. У него были такие мягкие, такие теплые губы.

— Да, – сказала Идаан. – Хочу. Но боюсь.

— Меня?

— Того, что я тебе расскажу.

Семай не напрягся и не отстранился, но что-то в нем все же изменилось.

— Никакие твои слова не могут причинить мне боль, – сказал он и добавил: – Если это будет правдой. Это Ваунеги? Адра?

— Я не могу, любимый. Прошу, не надо об этом.