Тень среди лета. Предательство среди зимы - Дэниел Абрахам Страница 341

Он погладил ее по руке. А когда снова заговорил, голос звучал нежно и при этом настойчиво:

— Это связано с твоим отцом и братьями, верно?

Идаан сглотнула, чтобы расслабить горло. Она не ответила ни словами, ни движением тела, но тихий прекрасный голос Семая не умолкал:

— Ота Мати не убивал их, да?

Воздух в комнате стал разреженным, как на макушке высокой горы. Идаан было нечем дышать. Семай крепче сжал ее пальцы, наклонился и поцеловал в висок.

— Все хорошо. Расскажи.

— Не могу, – сказала она.

— Я люблю тебя, Идаан-кя. И что бы ни случилось, буду всегда тебя защищать.

В комнате было темно, но Идаан все равно закрыла глаза. Сердце разрывалось от желания поверить ему, от желания сознаться во всех прегрешениях и быть прощенной. Он уже знает. Он знает правду или догадывается, но он ее не выдал.

— Я люблю тебя, – повторил Семай нежным, как прикосновение его руки, голосом. – Когда это началось?

— Не знаю, – ответила она и в следующее мгновение сказала: – Думаю, когда я была еще маленькой.

И она тихо рассказала Семаю обо всем, даже о том, о чем никогда не рассказывала Адре.

Ее братьев отправляли в школу, а ей говорили, что она должна остаться во дворце, потому что девочка.

Она видела, как страдает мать, сознавая, что однажды ее вышлют из города – или она умрет во дворце на женской половине, а в памяти людской останется всего лишь как женщина, которая выносила детей хая.

Идаан поведала о том, как слушала песни о хайских сыновьях, сражавшихся за престол. Как девчонкой, играя с друзьями, брала себе роль хайского сына, а других назначала своими противниками. Как было обидно оттого, что старшие братья сами выберут себе жен и судьбу, а ее выдадут замуж по расчету.

В какой-то момент Семай перестал гладить ее по руке. Он не шевелился, только слушал, но этого чуткого молчания ей было достаточно.

Идаан изливала ему душу.

Рассказала о том, какие безумные планы строили они с Адрой. О том, что в Мати приехал высокий гость из Гальта и однажды вечером намекнул, что эти планы вовсе не безумны. О том, как была заключена сделка – доступ к старинным книгам в библиотеке хая в обмен на власть и свободу.

С этого момента события понеслись вскачь, их уже нельзя было остановить, как нельзя остановить устремившуюся к морю реку. Так Адра оказался в спальне ее отца, а она на берегу озера услышала жуткий звук стрелы, попавшей в цель.

Чем дальше она рассказывала, тем острее сознавала всю чудовищность содеянного. Печаль и раскаяние не уходили, но пожиравшее ее душу отчаяние из черного постепенно становилось темно-серым.

Когда Идаан договорила последнюю фразу и поняла, что слов больше нет, за окнами уже начали выводить трели предрассветные птицы. Значит, эта ночь все-таки закончится.

Идаан вздохнула:

— Ответ получился длиннее, чем ты рассчитывал.

— Главное, что ты ответила, – сказал Семай.

Идаан села и откинула назад упавшие на лицо волосы. Семай не двигался.

— Хиами однажды сказала мне: чтобы стать хаем, надо утратить способность любить. Теперь я понимаю, почему она в это верила. Но такого не случилось. Не случилось со мной. Спасибо тебе, Семай-кя.

— За что?

— За то, что любишь меня. За то, что защищаешь. Я даже не догадывалась, как сильно хотела тебе рассказать. Все это… было так тяжело. Ты понимаешь?