Ее душа - Харли Лару Страница 36

Я нервно рассмеялась. Сказалось раздражение, оно всегда делало меня смелее.

— Я буду делать то, что захочу. Спасибо, что подвез.

Я потянулась к ручке двери, но Леон перегнулся через меня и с силой захлопнул ее.

У меня перехватило дыхание.

Его лицо оказалось слишком близко. Рука, удерживающая дверь, почти лежала на моей груди. Леон меня не касался, но я чувствовала исходивший от него жар – словно сидела возле пылающего костра.

Леон посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд – бледно-зеленый, как лишайник, с мерцающими золотыми искрами внутри – прожег меня насквозь.

— Рэйлин, я не собираюсь молча смотреть, как ты одна шляешься по ночам. – Голос звучал отрывисто и зло, но в нем слышалась мольба, почти отчаяние. – Бери машину. Не знаю, к чему ты привыкла в Калифорнии, но тут сколько бы фонарей ни горело, они не разгонят всю тьму.

Нервно царапнув ногтями сиденье, я невольно вспомнила жуткую «инсталляцию» в кустах с зубами, черным языком и собачьей мордой. Вот она стоит среди деревьев, каменно-неподвижная, а потом исчезает. Куда она делась?

Леон наконец открыл дверь, но руки убрал не сразу, удерживая меня на месте.

— Вечером сиди дома. Не выходи гулять после заката. Ясно?

Я хотела возмутиться, но, придавленная к сиденью тяжелым взглядом, смогла лишь выдохнуть:

— Ясно.

Он на мгновение застыл, пристально заглядывая мне в глаза: словно мог понять, не вру ли я. Потом его губы скривились в насмешливой улыбке.

— Будь хорошей девочкой, Рэйлин. А не то придется тебя наказать.

Леон выпрямился, и я наконец смогла выбраться из машины. На языке вертелось множество слов: злых, испуганных и полных недоумения. Но, прежде чем я успела сказать хоть одну фразу, Леон резко дал по газам.

Машина сорвалась с места и исчезла в темноте. Свет ее фар быстро затерялся среди деревьев.

11. Рэй

Картинка на видео дрожала, теряя четкость. Звук то появлялся, то пропадал. Сначала камера смотрела в пол, где на плитке темнели брызги и подтеки крови. Затем изображение выровнялось, и на экране появились два молодых человека. Они стояли над телом, лежащим на спине в луже крови. Один из них прижимал телефон к уху:

— Да, в университете… Нет, нет, он точно мертв… Здесь все залито кровью…

Второй в это время лихорадочно фотографировал все вокруг.

Человек, снимавший видео, всхлипнул и нервно захихикал.

— Просто поверить не могу, ребята… Не могу поверить…

Камера приблизилась к телу. Глаза у мертвого были открыты – стеклянные, пустые. Челюсть неестественно отвисла. На груди зияли ножевые раны, образуя меж ребер воронку. Лицо, покрытое синяками, опухло, а на руках темнели глубокие порезы – словно нападавший в припадке животной ярости бил ножом вслепую.

Видео резко оборвалось. Я поспешно выключила экран, чтобы проходящие мимо студенты не заметили, на что я так внимательно смотрю. Теперь понятно, почему Калгари-холл оцепили лентой. Странно, что не закрыли весь университет – особенно если вспомнить, что убийцу до сих пор не поймали.

Человек, сотворивший все это, где-то здесь, в Абелуме.

Может, поэтому Леон так разозлился, увидев меня на дороге одну. По городу бродит преступник, который, возможно, ищет новую жертву, а я, как последняя дура, преподношу себя на блюдечке.

Я так и не выяснила, откуда Леон знает мой адрес, – и это пугало до чертиков. С другой стороны, домов в тех краях немного. Не нужно быть гением, чтобы понять, куда я иду.