Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс Страница 4

— Устала?

Театрально выпучив глаза, я энергично закивала. Гномиха вцепилась в мой локоть и пальцем показала на один из проёмов. Стул подо мной всё-таки треснул, и я, затравленно глядя по сторонам, постаралась как можно незаметнее запихнуть его под стол.

— Во имя святых начал, чего ты там возишься? Быстрее! Голова, кстати, перестала болеть?

— Ага.

Воздух пропитался терпкими запахами еды, пота и апельсинового рома. Из руки одной запевалы вылетел бубен из медных монет и угодил Альфине в лоб. Гноминья и бровью не повела.

Подруга проводила меня в одну из комнаток коттеджа, где развернулось празднество. В небольшом помещении стояло две раскладушки, обильно застеленные тряпицами разных форм и размеров – от маленьких матрацев до одеял. Альфина крякнула, скинула всё в кучу посередине, проворно собрала одну из раскладушек и пришпилила её к стене. Затем вытянула из кучки матрац, одеялко, больше похожее по своему размеру на кухонное полотенце для рук, длинную подушку и бросила всё на оставшуюся раскрытой раскладушку.

— Здесь буду спать я, а ты ложись тут, – гноминья ткнула пальцем на тряпичный ворох. – Раскладушки-то у нас хлипкие, под чародеев не рассчитаны… Думаю, ночью ты точно никого не разбудишь своим храпом: вряд ли сегодня кто-то будет спать, кроме тебя… Ну, я пошла! Может, и стоит вздремнуть. Скоро выйдешь на первую работу – не до сна будет!

— Я не храп…

Альфина так быстро выскочила за дверь, что я и глазом моргнуть не успела.

— …лю.

Домик молодожёнов был построен недавно, поэтому в комнатах, где не веселились гномы, остро чувствовался запах свежесрубленной сосны. В отличие от чародеев, этот народ возводил дома не из камня, а из древесины, а ещё любил украсить своё жилище позаковыристей.

Засыпая, я разглядывала резьбу на потолке и вспоминала, как познакомилась с моей необычной подругой.

Когда-то каждый день мне говорили, что волшебства не существует вовсе. Врали, очень нагло врали.

Возможно, гномы не живут в элитных многоэтажках с панорамным остеклением фасада и поющими фонтанами во дворе. Орки – они и есть орки: как жили в пещерах, так и остались в них. Старые лешие продолжают бродить по лесу и пугать молодёжь на праздник Ивана Купалы, собирать потерянные тетеревами перья и вплетать их в ловцы снов, которые сбывают на городских маркетах. Их внуки, не желая такой судьбы, сбегают в гущу чародейских кварталов, пытаясь прибиться к волшебным диаспорам. После революции часть русалок обменяла свою завораживающую красоту на ноги и еду, часть – навсегда скрылась в чёрной глубине мировых океанов. Но кое-кто всё же остался – там, вдали от пёстрых куполов Собора Василия Блаженного и гордых бронзовых ликов Минина и Пожарского, в городах и сёлах, где меж домов с гниющими наличниками, простодушных новостроек и цыганских особняков бродит тот самый русский волшебный дух. Вампиры остались докуривать самокрутки из ладана на балконах сталинок, феи – болтать с призраками в серых лесных домишках, возведённых более полувека назад, престарелая бабуля Яга продолжает гадать простолюдинам на таро и продаёт чек-листы по улучшению кармы, снимая крошечный домик на краю садового товарищества в тридцати километрах от города.

В один из таких городов переехала я – прямиком из интерната в пугающую, но такую очевидно реальную фантасмагорию книг, к которым даже не притрагивалась на уличных лавках. В тот день на мою голову свалился не только дом, но и осознание того, кем я являюсь на самом деле.