Чародеи. Антрацитовый час - Делла Фокс Страница 5

Очень поздно – по меркам мира Сорроса, однако это всё же свалилось, и Альфина стала моим первым проводником.

Я осторожно повернулась набок, но воздух всё равно пронзил шумный звон пружин раскладушки. Когда он затих, я тут же провалилась в темноту.

Глава 2

O Terra, Aqua, Aer, Ignisque!

Obsecro et invoco vos

Imple me naturae potential,

Ut producat eam in nostrum mundum.

Земля, вода, воздух и огонь!

Заклинаю и призываю вас

Наполнить меня первозданной силой,

Чтобы принести её в этот мир (с лат.)

Примечание: применять исключительно под контролем Старшего Чародея

Одна из вариаций заклинания пробуждения чародейской силы из книги Марселя Белоголового «Основы чародейства»

— Регина!

— Эй! Что вы забыли здесь?! Быстро наружу! – в одном из дверных проёмов появилась голова пожарного в чёрной каске.

— Регина! Регина, где ты?! – прижимая к груди свои пожитки, я кинулась в другую сторону. Двухметровый мужчина в шершавой пожарной униформе сцапал меня за локоть и выволок на улицу.

Часть детей и персонала увезли в больницу на каретах скорой помощи. У здания осталась небольшая группка людей, молчаливо наблюдавшая за огромным столбом чёрного дыма, взвившегося в небо.

Прижав к себе рюкзак, я сидела на скамейке под широким тополем недалеко от интерната. Слёзы скатывались по ткани и сползали на джинсы. Когда догорали последние угольки крыши, кто-то легонько дотронулся до моего плеча.

— Чего раскиселилась? Ты теперь совершеннолетняя, это во-первых.

Я вскочила и с громким воем прижала к себе подругу.

— Во-вторых, от Шоушенка[2] остались одни щепки, и это просто замечательно.

На Регине было синее худи, чёрные кеды и её любимые драные джинсы, которые обычно жутко раздражали персонал интерната; рюкзака и прочих вещей я не заметила.

— Где твоя одежда? Ты не успела взять с собой? Давай я тебе дам…

Подруга странно дёрнула плечами и оглянулась назад.

— За мной приехали. Он всё привёз.

— Кто?

Регина грустно посмотрела на меня и улыбнулась.

— Отец. Всё очень сложно. Но у меня есть план. Возможно, мы ещё увидимся.

Подруга быстро и крепко – так, что у меня хрустнули кости, – обняла меня и убежала в лес. В полной растерянности я осталась сидеть на скамейке, постоянно спрашивая себя, что всё это было, а затем полезла в рюкзак, чтобы вытащить бумаги с адресом почившей родственницы.

Когда я подняла глаза, я увидела его.

Монстра.

У него был огромный серый панцирь, тонкие клешни, покрытые хитиновой бронёй, вперемежку с щупальцами, выходившими из чёрного склизкого тела, и шесть пар красных глаз, светящихся в темноте, словно габаритные огни автомобиля.

Я взвизгнула и проснулась.

Во сне пижама стала такой мокрой от пота, что пропитала простынь.

Сон повторялся минимум раз в неделю на протяжении пяти лет. Меня не переставали мучить кошмары о том пожаре в интернате и побеге из Шоушенка, как мы называли его с Региной.

В мой восемнадцатый день рождения произошло сразу два события: сгорел интернат, где я провела столько времени, сколько себя помнила, а ровно за месяц до этого пришло письмо, возвещавшее о смерти ближайшего родственника. Ею была двоюродная тётка, которая, пару раз за десять лет навестив меня в интернате, кажется, просто забыла, что у неё есть племянница. Я не особо винила её: крошечный кусок воспоминаний из детства свидетельствовал, что тётушка всегда была немного с приветом, а под старость лет, со слов соседки по лестничной клетке, стала и вовсе считать себя реинкарнацией Жорж Санд.