Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи Страница 40

Вчитываясь в одно из моих писем, Тристрам нахмурился и, когда Холден нетерпеливо вырвал несчастную бумагу у него из рук, поднял озадаченный взгляд на главу Верховных.

— И в чем же заключается его ложь? – поинтересовался Тристрам. – Судя по этим отчетам, он поработал как никогда честно.

— Он скрыл… – начала Кьяра, но я тут же ее перебил:

— Умолчать не значит солгать.

— …что кровь божества все же течет в венах солианского короля, и она не просто проснулась – она плохо поддается контролю.

— И что он успел натворить? – продолжал Тристрам.

— Мы судим Эгельдора, а не солианского короля, – встрял Холден.

Из их уст это звучало так пренебрежительно, что я не выдержал и напомнил:

— У него есть имя.

Никто снова не обратил на меня внимания. Только Лорелея бросила короткий взгляд – и, как только я поймал его, смущенно отвернулась.

— Но это имеет значение, – настаивал Тристрам, разглядывая последнее письмо. Я силился вспомнить, о чем писал в те дни, однако в голове было пусто. – Если Эгельдор совершил непростительную ошибку, не сказав нам о происходящем, значит, это принесло вред, не так ли? И я хочу знать, какой.

— Ты же слышал о том, на что способны потомки богов, Тристрам. И не смей отрицать – я сама тебя учила. Сам факт того, что об опасности не сообщили, уже смертельно опасен. Для всех нас.

Перед глазами пронеслись образы из мира, который я покинул, надеясь избежать погибели. Ритуал Вуарре мог раскрошить нас на пылинки и оставить беспечно летать меж бесконечным множеством миров. Тогда Кьяра, наблюдая за бесчинствами Фабиана и его жестокой местью за разбитое сердце, безусловно, боялась за свою жизнь. Но чего страшилась теперь?

— Он столько лет ослушивался вас, делал все те ужасные вещи, убивал и предавал. Столько лет боги прощали его, позволяли ему жить, чтобы затем сделать одним из Верховных. Почему… сейчас?

Вопрос Зарии поразил меня, без преувеличений. Как и ее несмелый взгляд, и робкий тон, и прижавшееся в поисках поддержки к Тристаму плечо. Но еще больше – ответ.

— Потому что прежде он губил себя. А теперь – всех.

— Ты знаешь… – выдохнул я. – Даю Коддару клятву, ты знаешь!

Кьяра наконец обернулась. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, ни капли испуга не промелькнуло в глазах – ни на миг она не сомневалась в своей безоговорочной правоте.

— Не тебе давать ему клятвы, – презрительно отчеканила она. – Твои слова ничего не стоят.

Холден усмехнулся, посчитав ответ главы совета остроумным, но это выражение тут же сменилось замешательством: Тристрам вскочил с места, напряженный, как струна. Его взгляд наконец скользнул по мне, но, верно, зрелище оказалось невыносимым, так что обратился он все же к Кьяре:

— О чем он говорит?

— Как вы поняли по письмам, его словам верить нельзя. Можно подумать, что Эгельдор сдружился с солианским королем и желает его защитить, но это глупо. Вы и сами поймете, если покопаетесь в собственных воспоминаниях, – все вы знаете, что Эгельдор за человек. Хотя человек ли…

— Тогда и мы все нелюди, – горько заметил Тристрам.

— Так чем же грозит нам его ошибка? – произнесла Томико. Как всегда негромко, задумчиво, будто витала в облаках. – Почему бы сейчас не явиться в Тэлфорд и не объяснить королю, что гораздо лучше сотрудничать с нами, чем противостоять нам?