Мёд полыни - Екатерина Кожевникова Страница 48

В самой дальней части пещеры небольшая ниша была отгорожена дорогими пестрыми тканями, которыми так любил хвастаться Волк – даже при тусклом свете горящих факелов и лучин было видно, как переливается шелк. В нише творился бардак: вещи разбросаны, в углу – куча порванной одежды, корзины и сундуки перевернуты. Стожар озадаченно оглядывался, следуя за пламенем свечи.

— Здесь такое впервые: Волк любит порядок и точность, и вдруг – разбросанные грязные вещи. Загадка.

— Может, он спешил и искал что-то в вещах, – с любопытством присматривался Стожар к разбитым светлым черепкам от посуды.

— Да? – лукаво посмотрел на него Гойник. – Тогда как объяснишь вот это? – он поманил бортника к себе и ткнул пальцем в темный угол рядом с лежаком, служившим кроватью.

На полу среди разодранных вещей торчал воткнутый лезвием в землю кинжал, а от него шла цепочка крупных звериных следов. Стожар присел рядом, посветил и осторожно провел пальцем по следам на земляном полу – определенно, волчьи. Цепочка вела дальше вглубь пещеры и там обрывалась.

— Ты думаешь, что его волк съел? Или напал? – обернулся к Гойнику бортник, понимая, насколько глупо звучит такая идея.

— Не похоже на нападение.

— А одежда разодранная? Ножом он же мог отбиваться?

— Мог, – слишком быстро согласился Гойник, скрещивая руки на груди и прислоняясь к стене.

— Но ты в это не веришь.

— Нет. Чую, не похоже на смерть от лап зверя. Да и крови никакой, ни костей.

Стожар брезгливо поморщился.

— А что тогда произошло?

— Не знаю. Пошли отсюда, не желаю рядом со следами стоять, – плюнул на пол разбойник и развернулся к выходу из пещеры. Испугавшись, что придется остаться здесь в одиночестве, Стожар поспешил за ним. – Толковал я ему: прекращай играться с колдунством, до добра не доведет, – покосился на бортника Гойник.

— Думаешь, в этом дело? Он сам себя заколдовал, а обратно вернуться не смог?

— Да леший знает, что с ним произошло, – вздохнул Гойник, усаживаясь на камень. Может, и правда в деревне прячется – там ночью празднования идут, деревенские по домам сидеть не станут, легко нажиться.

— Так я могу сходить к ближайшей деревне, проверить.

Гойник поднял глаза к небу – тонкой полоской уже прорисовался месяц и первая звезда блестела на горизонте.

— Поздно уже. Что, в ночи по лесу пойдешь? Оставайся лучше здесь спать, а то звери по дороге сожрут, теплый лижник[24] я выдам. Поглядим, может, к утру и Волк объявится.

Стожар вздохнул от нетерпения, но спорить не стал, и через несколько минут уже заворачивался в толстое одеяло, надеясь, что скоро все само как-нибудь прояснится. Холодные мурашки не отпускали, продолжая бегать по спине, сковывая липким страхом – уснуть долго не получалось из-за тревог то за здоровье отца, то за пропавшего друга.

Проворочавшись всю ночь, к рассвету Стожар наконец провалился в беспокойный сон.

* * *

Волк к утру так и не объявился.

Проснувшийся у края пещеры с острой головной болью Стожар, морщась, сонно бродил по пустому лагерю разбойников, проверяя, не забыл ли положить вещи в короб. Зудящее беспокойство охватывало и мешало думать, он постоянно оглядывался на лес, надеясь увидеть, как из-за деревьев выйдет Волк с обычной ехидной улыбкой.

Собравшись, Стожар вернулся в пещеру и снова осмотрел волчьи следы и разбросанные вещи – в рассеянном утреннем свете отпечатки лап казались еще страшнее. Выбираясь из пещеры, он услышал наверху шорох и поднял голову – маленькие духи-лесовики с круглыми глазами раскачивались на тонких ветках рябины, пытаясь заглянуть в жилище разбойников, но при виде Стожара дернулись и расползлись с тревожным писком. «Чтобы местная нечисть боялась? Странно» – задумчиво посмотрел им вслед Стожар. Однако идей, которые могли бы привести к Волку, у него не было, поэтому он молча собрался и, попрощавшись с Гойником, отправился в деревню.