Несравненный - Forthright Страница 51

— Ты уникален. Они заинтересуются. Используй это.

Матери часто не нравилась прямолинейность отца. Но Кирие любил, когда ему говорили неприкрытую правду.

— Потакай их любопытству как можно меньше. В большинстве случаев достаточно безобидных фактов.

— Мне запрещено говорить о доме? – спросил Кирие.

— Не обязательно. Но будь осторожен, выбирай, что и кому сказать. – Отец сухо улыбнулся. – Вопросы ни к чему не обязывают. И нам есть что защищать.

Это была правда, и Кирие с готовностью согласился. Но кое в чем признаться было сложнее.

— Сомневаюсь, что кто-то захочет со мной подружиться.

Отец обвил его всеми своими хвостами и повторил:

— Не обязательно. Опирайся на свое суждение – оно здраво. И даруй свое доверие – оно бесценно, – когда придет время.

— Как я узнаю, что время пришло?

— Если бы ты больше походил на меня, я бы говорил о запахах. – Постучав себя по носу, отец пробормотал: – Но поскольку ты – это ты, я скажу… Прислушайся к шепоту своей совести и к шепотам ветров, которые ищут твоей благосклонности. Ни совесть, ни ветра ни разу не сбивали тебя с пути.

Кирие понравилась простота этого утверждения. Оно означало, что где бы он ни находился, он все равно будет собой. А уверенность в себе облегчит любые испытания, даже если ни в чем другом он не будет уверен.

Первый день был не так уж плох. Даже когда вожатые разделили девочек и мальчиков, Кирие больше предвкушал то, чему вскоре научится, чем опасался, что его разлучат с Лилей.

Теперь его мучили угрызения совести, поскольку с другого конца лужайки он видел, что Лиля напряжена и бледна.

Как только инструкторы отпустили детей на послеобеденный отдых, Кирие устремился к сестре своего сердца. Он знал ее так хорошо, что видел – она едва сдерживается, чтобы не броситься к нему. И видел, что она вот-вот расплачется.

Схватив ее за руку, он сошел с тропинки под сень деревьев. Нырнув под ветви древней пихты, он прижал Лилю к себе и издал одну из переливчатых трелей, которым научился у Лаписа.

Лиля вцепилась в него так крепко, что стало больно. Но Кирие только хмыкнул и стал ждать, пока она успокоится. Что ее так расстроило? Потом ему пришла другая мысль, и он торопливо спросил:

— Тебя кто-то обидел?

— Все добрые. Очень добрые.

— Тогда… почему?

Она слабо улыбнулась и призналась:

— Тебя не было.

— Я был недалеко. – Он накрутил прядь ее волос на палец. – Вот я, здесь.

— Но ты не всегда будешь рядом.

Кирие вздохнул:

— Возможно, это правда. И нам нужно привыкать к этой мысли.

— Понемногу?

В ее голосе прозвучала улыбка. Она всегда быстро успокаивалась.

— Разве не для этого родители разрешили нам приехать?

Так оно и было, по крайней мере отчасти. Лиля сделала глубокий вдох и отпустила его.

Расправив плечи, она подняла подбородок:

— Похоже на то, что сказал бы дядя Арджент.

Кирие хихикнул. Оба знали, что то, что отец говорил, зачастую сильно отличалось от того, что он имел в виду.

— Что будем делать? – спросила Лиля.

Он попытался придумать, что доставит ей наибольшее удовольствие.

— Исследуем лес. Поищем Сверкание. Наделаем фото для Эвера.

Она нерешительно кивнула, а потом предложила:

— Проверим, скучали ли по нам Гинкго и Грегор?

— Да. Хорошо. – Кирие взял ее за руку и спросил: – Могу я выбрать дорогу?

Лиля улыбнулась: