Мёд полыни - Екатерина Кожевникова Страница 52

Несколько мгновений, длящихся, словно вечность, Стожар сидел в оцепенении с открытым ртом, глядя в пустоту. Вода прибывала, доходя уже до шеи. За спиной вдруг послышался женский смех, разрастающийся, переходящий в громкий раскатистый хохот.

— Чур меня! – тряхнул головой Стожар. – Это все морок, сон, наваждение…

— Нет, милый мой. Обернись, – зашептал второй женский голос.

Медленно вставая на ноги, Стожар обернулся, пытаясь незаметно нашарить за поясом нож. Из бурлящей темной воды поднимались, обрастая мясом, превращаясь в людей, две фигуры: одна тонкая, бледная, опутанная бурыми нитями, с кинжалами в груди и черными глазами. Вторая – повыше, грозная, в полуистлевшем балахоне и с серовато-седыми лохматыми распущенными волосами – сквозь дыры на ее щеках просвечивались острые белые зубы, абсолютно черные глаза впились в Стожара. Бортнику снова показалось, что воздух закончился и он больше не сможет дышать.

— Иди ко мне, сынок, – протянула костлявую руку бледная женщина, на пальцах болтались путаные узлы из нитей.

— П-п-прочь уйди! Чур меня! – вновь смог дышать Стожар, отступая по затопленному полу спиной к печи. Смутное воспоминание и все ночные кошмары вдруг стали явью: он точно уже видел и эту девушку, и гнилостную черную болотную воду.

— Это же я, твоя матушка, Ярушка, – вздрогнула Навья тварь, ее черные глаза обиженно сверкнули в темноте.

— У меня нет матери, – отрезал Стожар, продолжая отступать.

— Это тебе Ярун сказал? – зарычала она, оскаливаясь, словно зверь, а вторая женщина захохотала громким булькающим смехом.

— Убирайся из моих снов, ведьма, и морок свой с собой забери!

— Никаких снов и морока, милый, все взаправду, – попыталась взять себя в руки ведьма, но так и не смогла скрыть звериный оскал.

Стожар остановился, глаза его от ужаса расширились, он обернулся на то место, где пеплом осыпался Ярун.

— Что ты сделала с отцом? – хрипло спросил он.

— Я? Всего лишь дала ему то, что заслужил, – ехидно улыбнулась ведьма. – Он так долго жил в страхе за тебя и свою жизнь, столько ужасов представлял о том, как я вернусь и заберу его жалкий дух, – Чернава горделиво выпрямилась, окончательно возникая из темной воды, гневно сжимая тонкие длинные пальцы в кулаки. – И дождался! Здесь все провоняло страхом, который вел меня все эти годы по его следу.

— Ты убила его?!

— Он тоже убил меня! – заревела ведьма нечеловеческим голосом.

— Отец никого не убивал! Он даже пчел никогда не обижал, не то что людей, – плюнул в сторону ведьмы Стожар, зверея.

— Ой ли? А что, он тебе не поведал? Милый, видимо, ты ничего не знаешь о собственном отце, убившем и свою невесту, и свою жену, – вновь хищно оскалилась Чернава, медленно приближаясь к бортнику.

— Ты врешь, как и любая нежить! – глаза Стожара сузились, он тяжело дышал, цепляясь рукой за мокрую стену – бежать было некуда.

— Правда? Ну так спросил бы у него сам, пока была возможность, – захохотала Чернава.

— Прекращай! – вдруг резко оборвала ее вторая женщина, отбросив за спину Чернаву криком, как пощечиной, – ведьма от страха скорчилась у ее ног и сразу стала меньше. – Мы здесь не за тем! – женщина перевела взгляд на Стожара. – Я – Стужа, твоя родная бабка. Мы пришли из Нави, чтобы забрать тебя и показать, какой невероятной колдовской силой ты можешь овладеть.