Шрамы седьмого чародея - Алессандра де Амальфи Страница 53

Верно говорят: как ни ограждайся от дурных мыслей, они найдут к тебе путь. Любой забор, возведенный вокруг дома, однажды покосится. Любая одежда – прохудится. Вот и мои заверения, что я делаю все верно, ведь посвящение – лишь способ сделать детей сильнее, потеряли силу. Дети умирали. Большинство из них. А те, кто забывал, через что прошел, не ценили свои жизни и полученные способности так, как следовало бы, потому что не знали, в каких муках гибли те, кому повезло чуть меньше.

Когда содержимое колбы задымилось и, вспенившись, вылилось на стол, я плюнул на все и решил бежать. Порылся в памяти, нашел забытую богами таверну на окраине Бранхолла, где никому и в голову не придет меня искать, нырнул в портал и тут же едва не захлебнулся запахом жирной пищи и перебродившего эля. Все в радиусе десяти шагов оказались настолько пьяны, что даже не обратили внимания на то, как пространство в темном углу разверзлось, впуская нового посетителя. На то и был расчет.

Я пил. Много, не чувствуя вкуса, пытаясь заглушить противный голос совести, твердящий, что я должен не бежать от Гептагона, а возглавить его, если желал что-то изменить. Только с волей Кьяры тягаться нет смысла, а терпеть поражение раз за разом, понимая, что силы тратятся впустую, – перспектива непривлекательная. Я смотрел на людей вокруг. Грязные, вонючие, но довольные, с улыбками до ушей – казалось, их ничто не заботит. Разве что хватит ли в карманах монет на еще несколько пинт.

Подозвав бегающего между столами парнишку с подносом, я хотел попросить еще пинту и для себя, но не успел сказать и слова.

– Простите, но господин вон за тем столом, – он показал на противоположный конец зала, – очень просит вас к нему подойти.

– Откуда в этом месте взялся такой вежливый работник? – хмыкнул я.

– Мне только что хорошо заплатили, – честно признался парень, чуть кланяясь.

– Тогда придется вернуть деньги. Подходить к твоему господину я не собираюсь.

Он спорить не стал – снова откланялся и ушел. Я пристально вгляделся в того, кто так жаждал знакомства, но его черты расплывались. Виднелся только красный мундир, будто у представителя элитного войска, и странной формы шляпа. Когда пинта со стуком опустилась на стол, я вздрогнул: несколько капель эля попали мне в глаз.

– От господина, – бросил парень, исчезая в толпе.

Я молча принялся пить, надеясь, что мое равнодушие отпугнет заглянувшего в эту дыру богача. Постоянные гости таверны не пропустят мимо рта ни капли, что уж говорить о том, чтобы подарить кому-то целую пинту. Значит, ему что-то нужно. А я не хотел в это влезать.

Когда от вида движущихся объектов – а в таверне никто не сидел на месте – начало мутить, я уставился на свой стол. Казалось, собранные вместе доски разъезжаются, и, в какой-то момент правда испугавшись этого, я схватился за его края, пытаясь удержать все на своих местах.

– Ваше сиятельство, вы в порядке? – прозвучало над головой. – Позвольте представиться: барон…

– Баронам тут не место, – буркнул я, не поднимая глаз.

– Признаться, я ждал вас. Слышал, вы сюда захаживаете. У меня есть проблема весьма… деликатного характера, как раз из тех, с которыми вы обычно имеете дело.

– Если нужно убить дитя в чьем-то чреве…

– Вы проницательны!

– А вы отвратительны! – выкрикнул я низко, будто прежним, уже почти забытым голосом, и вскочил с места. – Попридержите то, что у вас в штанах, если не хотите, чтобы девка понесла! Неужели это так сложно?