Имя мне Гнев - Евгений Фронтикович Гаглоев Страница 56

— Мне пришлось, – глухо повторил Роман. – И я очень сожалею, что все так вышло.

— Пришлось, – странным безжизненным голосом повторила Амалия Борисовна. – Тем самым вы лишили меня всего. Можно сказать, что одним выстрелом вы уничтожили сразу двоих. Отныне я стала изгоем в обществе. Бывшие коллеги… со мной не общаются, но зато проклятые журналисты караулят меня днем и ночью! Хорошо, что я не слышу их телефонные звонки. И это вы виноваты, Роман.

— Я не знаю, чем вам помочь. – Кукушкин опустил голову.

— Зато я знаю, – пробормотала старуха.

Она со щелчком открыла свою сумочку, вытащила дамский пистолет и прицелилась в Романа.

Увидев это, он остолбенел. У него совершенно не было страха за собственную жизнь, но он подумал о Егоре. Что будет с сыном?

— Что вы делаете? – спокойно спросил он, пытаясь воззвать к ее здравому смыслу. – Опомнитесь. Все равно это не вернет вам мужа.

— Не вернет, – кивнула Амалия Борисовна. – Но другого выхода у меня нет.

— Вам даже не дадут далеко уйти. Вы не сможете скрыться!

— Вы не понимаете, Роман. Я не планирую убивать вас.

— Тогда зачем вам этот пистолет?

— Так я хотя бы буду с ним, – глухо пробормотала Амалия Борисовна. – Ведь, как нас учит религия, убийцы и самоубийцы после смерти попадают в одно место… Но я хочу, чтобы вы видели и понимали, что все случилось только по вашей вине.

— Погодите! – воскликнул Роман. – Что вы за…

— И вы, – с нажимом произнесла Амалия, – теперь будете жить с этим!

Больше Кукушкин ничего не успел сказать.

Амалия Борисовна поднесла пистолет к виску и спустила курок. Прогремел выстрел, в коридоре загрохотали шаги. Дверь кабинета распахнулась, внутрь ворвалось несколько коллег Романа. Он сидел, в ужасе уставившись на ее тело, медленно сползающее со стула. Пятна свежей крови виднелись на стене, на его рабочем столе, даже на его одежде. И он понимал, что теперь ему и правда придется жить с этим. Вид ее окровавленного мертвого лица навсегда запечатлелся в его памяти.

— Ужасная история, – выдохнул Андрей Чехлыстов, когда Кукушкин закончил свой рассказ. – Я понятия не имел!

— Тяжеловато, – согласился Роман. – После этого случая во мне словно что-то сломалось… Стал раздражительным, дерганым, психовал по малейшим пустякам. Потом перестал спать по ночам. Совсем… Я не мог заснуть почти две недели, окончательно потерял человеческий облик. Начальство заметило, что со мной что-то происходит. Меня чуть ли не силой отправили в отпуск, и это было весьма разумное решение. Я отдохнул пару недель, потом еще пару. Еще месяц. А потом понял, что больше не могу вернуться к работе в органах. Не смогу снова погрузиться во все это. Я был нужен сыну. Нужен Степану, поскольку он стал частью нашей жизни. И тогда я уволился, а через некоторое время устроился в частное детективное агентство. Меня с удовольствием туда взяли.

— Но ведь это тот же сыск? – отметил Карамзин.

— Только теперь мне не приходится иметь дела с маньяками, потрошителями и им подобными. Я даже трупов несколько лет не видел, пока не ввязался в эту историю с венцом Марголеаны. Надеюсь, что больше и не увижу.

— Хотелось бы в это верить, – кивнул Юрий. – Сейчас ясно одно. Без твоего опыта нам не обойтись. Но что еще мы упускаем? Убийца и похищенный венец как-то связаны. Найдем одно, отыщем и другое.