Опасный. Волшебный. Кот - Маргарита Ардо Страница 59

— Завянут и распадутся, а потом снова возродятся красотой и жизнью. Таков закон. Ничто не умирает просто так.

— Каково это — быть вечным?

— Это просто очень-очень длинная память. Порой был бы и не против что-нибудь не помнить. Рождение в человеческом теле было счастьем — я забыл так много всего!

— Но зато ты знаешь, что не умрешь! — воскликнула я. — Ты же все равно потом возрождаешься.

— И ты не умрешь, — ответил Стас.

— Значит, я особенная? Я тоже… из вас? — с восторгом и нетерпением проговорила я.

Он встал и подал мне руку.

— Пора возвращаться.

— Почему ты мне не говоришь? — Я нахмурилась. — Ни ты, ни Говорун…

— Каждый все про себя должен понять сам. Таков закон.

— Но я же умру от любопытства! — Очень хотелось топнуть ножкой, но было как-то неприлично, тем более что инфантилизм мы с психологом тоже прорабатывали, не возвращаться же к старым граблям…

— Не умрешь. — Рассмеялся Стас. — Ты тоже в некотором смысле вечная.

— Я?! Правда?!

— Погоди-ка… Покажу тебе еще кое-что. Не против?

— Нет.

Честно говоря, мне совсем не хотелось отсюда уходить: было хорошо, просто хорошо, как бывает дома, когда нет авралов и все спокойно, и ты просто сама в себе и уюте — удивительное ощущение, никогда раньше такое не испытывала рядом с мужчиной. Стас обошел дуб и раздвинул кусты, приглашая меня пройти за ним. Стало любопытно.

Мы вышли по тропинке сквозь заросли бузины и вьющейся жимолости, усеянной бело-желтыми, ароматными цветами, на высокий холм, скорее даже утес. И у меня захватило дух от синего неба, простора, долины внизу и диких реликтовых лесов, какие, наверное, только доисторические люди и видели. По небу летели стаи больших птиц, на лужайке паслись лани и олени.

— Мы в прошлом? — ахнула я.

— Нет на самом деле в прямом смысле прошлого, всегда есть только настоящее, — ответил Стас и протянув руку над пропастью, щелкнул пальцами и издал крик, похожий на зов хищной птицы. — Только не пугайся, она не любит страх, тускнеет от него.

— Кто она? — Внутри у меня все зарделось от нетерпения.

Вдали показалась яркая точка пламени. Она летела к нам. Секунды спустя я разглядела, что это была большая огненная птица, яркая, с искрами пламени, срывающимися с крыльев.

— Жар-птица? — выдохнула я.

Стас кивнул. И превратился в Кощея. Его рука в доспехах и титановой перчатке вытянулась к птице. Она на скорости, как обученный ястреб, опустилась на его кисть. Пахнуло жаром. Птица сложила крылья, курлыкая, склонила головку, рассматривая глазками-угольками то меня, то Стаса. Ощущение было такое, что у Кощея на руке сидит живой костер, правда, оперение, как угли в жаровне переливалось то рубиново-красным, то синеватым, как сапфиры, то возгоралось ярко желтым с оранжевыми бликами огнем. Длинный хвост птицы тоже горел и опалял травы и камни искрами.

— Хорошая моя, я тоже соскучился, — ласково проговорил Жар-птице Кощей.

Рассматривая чудо на его руке, я отшагнула — жар стал нестерпимым. Увидев это, Кощей сказал птице:

— Еще увидимся. Лети!

Живой огонь, оттолкнувшись лапами, взмыл ввысь, окропив напоследок дымом и искрами. И там, куда они падали, вспыхивали волшебные огоньки, а потом вместо пепелища расцветали волшебные багряные цветы с черными, как у тюльпанов тычинками.

— Но этого не может быть! — воскликнула я. — Как ты не обжегся?