Слуга - Ольга Болдырева Страница 60

Тот с готовностью сделал несколько шагов вперед и оглушительно чихнул. Только сейчас я заметил, что его лицо покраснело, а на глазах выступили слезы.

— У тебя аллергия? – удивился я. – Почему не сказал?

Артизар виновато втянул голову в плечи, отвел взгляд и снова чихнул. Хорошо, Самуил уже перехватил кошку, и мальчишка успел прикрыться.

Кошке новые руки не понравились. Она зашипела, пытаясь укусить Самуила и вывернуться.

— Глупая! – хмыкнул он и почесал ее меж ушей. – Мы тебя накормим, согреем. Лапу подлечим. Котят родишь не в подворотне на снегу, а на подстилке…

Кошка, словно поняв речь, присмирела.

— Может, зайдете в лавку? – предложил Самуил. – У меня есть средство от аллергии.

— Было бы здорово, – согласился я, – но мы ужасно опаздываем. Думаю, герр Хайт умоется, высморкается и почувствует себя лучше. А заодно подумает, что даже у самых хороших поступков бывают последствия.

Артизар шмыгнул опухшим носом.

— Как скажете, герр Рихтер. В любом случае буду рад видеть вас в своей лавке в качестве гостя. – Одной рукой Самуил прижал к груди кошку, другой покрепче взял маленькую ладонь Белинды и направился в сторону книжного магазина.

Девочка обернулась и помахала нам на прощание.

Их проводил очередной оглушительный чих Артизара.

— У тебя аллергия именно на кошек? – уточнил я, пока мы быстрым шагом двигались к ратуше.

— Нет. На животных вообще, – продолжая шмыгать, сознался щенок. Подумал и добавил: – И на цветение. И на клубнику.

Даже не знаю, чего хотелось сильнее: пожалеть или расхохотаться.

— А лошади? Вы же не пешком до Святой Терезы добирались, – уточнил я, представив, как опухший кронпринц, подбирая сопли, едет верхом.

— Было лекарство.

Но, как и все вещи, оно осталось под лавиной.

— Купим новое. Делов-то, – решил я. – Нужно какое-то специальное? На препараты у тебя аллергии нет?

Я отличался отменным здоровьем и у медиков оказывался только тогда, когда нужно было штопать раны или сращивать кости.

Артизар задумался.

— Прости, Лазарь. Я даже не знаю, как оно называется. Мне приносили, и при необходимости я принимал. Еще были капли в глаза.

Вот она, проблема голубой крови: слуги и одевают, и постели заправляют. А случается беда – остается человек один на один с обычной жизнью и сразу оказывается беспомощным, как младенец.

— И ты еще смел думать о побеге! Когда собирался сказать?

Артизар вытер нос рукавом куртки.

— Я не знал, что это важно. Прости, пожалуйста! Верхом в Миттене ездить некуда, до цветения еще дожить нужно…

— А тут кошка, – хмыкнул я, – какая незадача!

— Так она же с котятами, – робко, едва ли кончиками губ, улыбнулся Артизар, сообразив, что произошедшее меня не разозлило, а позабавило. – Спасибо, что вступился.

— Не за что. Давай-ка ты хорошо подумаешь, что еще для меня может быть «неважно», – попросил я, потирая переносицу. – Будет обидно, если ты загнешься от аллергии.

Хильда фон Латгард ожидала нас у высоких дверей ратуши и курила. Темное пальто было небрежно наброшено на плечи, седые короткие пряди, утром идеально прилизанные, растрепались, будто она в раздумьях ерошила волосы.

— Наконец-то, Рихтер! Думала, вы пунктуальнее.

Не успел я открыть рот, чтобы ответить, как меня опередил Артизар:

— Простите, фрайфрау. В опоздании виноват я. Не ругайте Лазаря.